Книга В пирогах Счастье, страница 130 – Александра Каплунова

— Какие... какие три тысячи? – пробормотала она, и в ее мутных глазах мелькнул испуг. Ее руки начали нервно перебирать складки замызганного платья. – Было полторы…

— Три, Ольга, – жестко повторил Вилен, и я заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулак. – Я заплатил тебе и твоему мужу три тысячи золотых монет за официальный отказ от детей. Ты сама их пересчитала.

— Ты... ты не докажешь! – огрызнулась Ольга, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Взгляд забегал по комнате, словно ища пути отступления. – Все равно они мои дети! Я могу их забрать в любой момент!

— Нет, не можешь, – спокойно ответил Вилен, но я видела, как пульсирует венка на его виске. – Потому что ты и твой муж подписали отказную. Добровольно, маги магистрата это подтвердили. И теперь у детей новая семья.

Ольга замолчала, тяжело дыша. Ее грудь быстро вздымалась под платьем. Пьяный взгляд метался по комнате, словно в поисках выхода из ловушки, в которую она сама себя загнала. Внезапно она сфокусировалась на мне, прищурившись так, словно пыталась разглядеть что-то очень мелкое.

— А ты кто такая? – выплюнула она, и капельки слюны полетели в мою сторону. Я брезгливо отстранилась. – Его подстилка? Думаешь, сможешь заменить им мать?

Это стало последней каплей. Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло, словно сломался замок, сдерживавший мой гнев. Все происходящее внезапно обрело кристальную ясность. Эта женщина продала своих детей. Получила за них деньги… целое состояние! Пропила их. А теперь пришла требовать детей обратно. Мои руки сами сжались в кулаки, и я почувствовала, как ногти больно впиваются в ладони.

— Вилен, – мой голос был неожиданно спокойным, даже для меня самой. Спокойным и холодным, как вода в горном ручье. – Подожди меня здесь, пожалуйста. Дальше я сама разберусь.

Он посмотрел на меня с удивлением, брови его дернулись вверх, но промолчал. И когда я сделала шаг к этой... этой дряннушке, не остановил. Я видела в его глазах что-то новое – уважение, смешанное с тревогой.

Я подошла к Ольге, окинув ее спокойным, оценивающим взглядом. Тщательно осмотрела с головы до ног, не скрывая отвращения. Как мне удалось сохранить это внешнее спокойствие при такой буре ярости внутри, и сама не ведаю. Наверное, так чувствует себя море перед штормом – внутри все клокочет, но поверхность еще обманчиво гладкая.

— Пойдемте, – сказала я, взяв ее за локоть. Моя рука ощутила противную липкость грязной ткани и влажность кожи под ней. – Нам нужно поговорить. На кухне.

— Куда ты меня тащишь? – Ольга дернулась, пытаясь вырваться, но я держала крепко, сильнее стиснув пальцы. Наверняка останутся синяки, но мне было все равно. – Отпусти! Я хочу видеть своих детей!

— Сначала поговорим, – настойчиво повторила я, направляя ее в сторону кухни. От нее исходил такой смрад, что меня едва не тошнило, но я упрямо вела ее вперед, стараясь дышать через рот.

На кухне стояли две большие бочки с водой. Одна для мытья посуды, вторая с чистой колодезной водой для замеса теста. Я подвела Ольгу к бочке с холодной водой, в которой еще плавали льдинки.

— Что ты... – начала она, заметив, куда я ее веду, но договорить не успела.

Одним быстрым движением я схватила ее за шею под затылок, прямо за сальные волосы, и с силой окунула головой в ледяную воду. Ольга забарахталась, как пойманная рыба, пытаясь вырваться. Ее руки беспорядочно замахали в воздухе, но я держала крепко, считая про себя: раз, два, три, четыре, пять.