Книга В пирогах Счастье, страница 133 – Александра Каплунова

Ольга опустила голову, и ее плечи задрожали от беззвучных рыданий. Я смотрела на эту сломленную женщину, и мне стало горько. Не от жалости к ней, нет. От мысли о том, какими могли бы быть жизни Боди и Каси, если бы им достались другие родители.

У меня самой прежде была большая семья. Дети, внуки... Да, сейчас это все казалось чем-то очень далеким, совсем из другой жизни. Словно сюжет прочитанной книги. Или сюжет давно просмотренного фильма... Но все же память еще хранила то тепло от мыслей о них. И от этого контраст с тем, что сделала эта женщина, становился только ярче…

— Я вижу, вы все-таки что-то чувствуете к своим детям, – я вздохнула, провела ладонью по лицу, ощущая внезапную усталость. Продолжила, немного смягчившись: – Я предложу вам вот что – вы можете иногда навещать их. Приходить сюда. Видеться с ними. Но только трезвая. Только чистая. Я буду лично проверять вас каждый раз, – мой палец предупреждающе поднялся, когда я увидела проблеск надежды в ее глазах. – И все это будет исключительно в присутствии меня или Вилена. И только если дети сами захотят вас видеть.

Она вперила в меня удивленный взгляд.

— Вы... вы разрешите? – ее голос дрогнул, словно она боялась поверить в услышанное.

— Если будете соблюдать правила, – кивнула я, скрестив руки на груди. – И еще одно условие: никаких попыток забрать их или настроить против нас. Никаких разговоров о том, что вы их настоящая мать и они должны вернуться к вам. Никаких обещаний, которые вы не сможете выполнить, – я наклонилась ближе, и мой голос стал жестче. – И одно только неловкое слово, один косой взгляд или что-то, что мне не понравится, и вы больше никогда их не увидите. Ясно?

Ольга медленно кивнула, вытирая слезы рукавом, оставляя на нем мокрые следы.

— Я... я согласна, – прошептала она, и в ее голосе слышалось что-то похожее на облегчение. – Спасибо.

— Не благодарите меня, – я встала из-за стола, одернув фартук. – Благодарите своих детей, которые, несмотря ни на что, все еще помнят вас. И, возможно, даже скучают. Хотя вы этого не заслуживаете.

Я подошла к двери и открыла ее, впуская в кухню свежий воздух из зала. Вдохнула полной грудью, словно очищаясь от запаха, который все еще исходил от Ольги.

— А теперь уходите. Вернетесь, когда будете трезвой и сможете говорить с детьми, не пугая их.

Ольга поднялась с табурета, пошатываясь уже не столько от выпивки, сколько от эмоционального истощения. Она выглядела меньше, съежившись, словно внутри нее что-то сломалось – или, может… наоборот, починилось?

— Скажите им... скажите, что я приду в другой раз, – попросила она, поднимая на меня вороватый взгляд и направляясь к выходу. – Когда буду... лучше.

— Скажу, – пообещала я, придерживая дверь. – Если они спросят о вас.

Она остановилась у двери, посмотрела на меня долгим взглядом, в котором читалось столько всего – стыд, раскаяние, зависть, благодарность.

— Вы лучше, чем я, – неожиданно сказала она, и в ее голосе не было горечи – только признание факта. – Им повезло с вами.

И, не дожидаясь ответа, вышла в ночь, оставив после себя мокрые следы на полу и запах, который, казалось, въелся в стены.

Я закрыла за ней дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени. Реакция на пережитый стресс наконец догнала меня.