Книга В пирогах Счастье, страница 75 – Александра Каплунова

Пока тут только окно распахнула настежь, радуясь, что оно на сад выходит. Пусть проветрится.

За собой дверь прикрыв, я неуверенно замялась возле лестницы, что вела на Виленову мансарду. Но все ж решилась. Поднялась по ступенькам, постучалась тихонько и дверь толкнула.

Он сидел на краю кровати с потертым альбомом в руках, разглядывал что-то. На столе горела свеча, отбрасывая неровные тени на стены.

— Зашла сказать… спасибо, – начала я, задерживаясь у двери. – За помощь с разбором в кладовой. И за то, что не прогнал сразу с той безумной идеей.

Он захлопнул альбом, но не поднял взгляда:

— Ты знаешь, что это не игра, Нина. Если подпишем бумаги м ты станешь моей женой по закону. Даже если "фиктивно", – он произнес это слово с горьковатой усмешкой. – Люди будут считать иначе. И ты… Ты готова к такому?

Я шагнула ближе, обхватив себя руками. Холодок пробежал по спине:

— А ты?

Он резко встал, задев коленом старую шкатулку. Звякнуло стекло, и я инстинктивно бросилась ловить рассыпавшиеся безделушки. Наши руки случайно соприкоснулись. И это обожгло словно разрядом тока.

— Прости, – пробормотал он, отстраняясь.

— Вилен, – мои пальцы сжали край его рукава. – Я не прошу обещаний. Только помощи здесь и сейчас. А дальше… Не знаю. Но без тебя это не сработает.

Он замер, дыхание его стало чуть глубже. Потом медленно повернулся, и я увидела в его взгляде то же странное тепло, что и тогда в кладовой.

Он молчал, потому я продолжила сама:

— Но я не стану тебя заставлять. Это, может, и слишком. Я ведь не знаю, какие у тебя самого планы на жизнь.

— Давай кое-что попробуем? – он вдруг странно прищурился. Оглядел меня.

Я встрепенулась. Что он такое придумал?

Наскоро собрав остатки безделушек с пола, он на кровать сел и рядом похлопал.

Я, хоть и чуяла неладное, но все ж послушно уселась.

— А теперь глаза закрой.

— Вилен…

— Думаешь, я могу тебе вред причинить? – говорит, а в глазах вызов. И отблески свечи в них так странно заиграли…

Ладно… Я прикрыла глаза, выдохнула и замерла.

Глаза-то я закрыла, но сердце билось так, что, казалось, его слышно на всю мансарду. Чего он такое удумал? Сюрприз, может, какой?

Шорох – Вилен, придвинулся ближе. Кровать под ним чуть слышно скрипнула, а я его тепло всем телом ощутила. Тишина сгустилась так, что я отчетливо слышала, как огонь свечи потрескивает… и вдруг легкое прикосновение к моим губам.

Теплое, осторожное, будто он проверял – не отдернусь ли. Легчайшее касание, едва‑едва плотнее дыхания. Но его ладонь успела коснуться моего лица – под теплыми пальцами щека предательски зажглась, будто к ней приложили разогретый камешек из печи.

Сначала я даже не поняла, что именно происходит: в голове мелькнула обрывочная мысль, что это все какой‑то розыгрыш, фантазия моего разбушевавшегося утомленного разума. Мир стиснулся до размеров пространства, что нас окружало, где единственное – его близость, запах чуть влажных после умывания волос и тихий, неуверенный выдох.

Вилен не спешил – напротив, удерживался на тончайшей грани. Губы его скользнули по моим, не требуя ответа, но осторожно спрашивая. Согласие? Отказ?

Я знала, что достаточно чуть‑чуть откинуть голову, и все закончится. Но сердце помчалось во весь опор, грозя либо упасть в пятки, либо… Продолжить биться среди бабочек, что в животе крылья пораскрывали. Вместо паники пришло тихое изумление: насколько правильно это ощущается, будто именно этого прикосновения мне не хватало. Будто именно этих ощущений я ждала уже так давно.