Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 33 – Юлий Люцифер

Как место, где слово замазали толстым слоем белой краски, а оно все равно проступает.Сайрен пришел быстро.Не один — с Брантом и еще одним офицером. Лицо собранное, на запястье военная печать, на мундире следы снега после внешнего обхода. Он, видимо, был у стен после шквала.— Что случилось?Не “что ты сделала”. Не “почему покинула крыло”.Просто вопрос.Я отметила это и тут же разозлилась на себя за то, что отметила.— Карта стерла жилой двор, — сказал Ортен. — Или кто-то стер его раньше, а сегодня крепость дала след.Сайрен подошел к карте.— Где?Я указала.Он нахмурился.— Здесь пустой промежуток между прачечным ходом и крылом ожидания.— Сейчас пустой, — сказал Ортен. — По старым описям там был Возвратный двор.Сайрен поднял глаза.— Я не знаю такого двора.— В этом и проблема, генерал.Сайрен посмотрел на меня.— Ты видела его?— Не двор. Клятву.— Чью?— Прежней Лиоры.Сказать это было странно. Снова это разделение: прежняя Лиора и я. Но Сайрен не стал цепляться к словам. Или пока не стал.— Что за клятва?— Вернуть тех, кого лед сочтет потерянными.Его лицо изменилось.Очень мало.Но я уже научилась читать эти малые трещины.— Повтори.Я повторила.Сайрен медленно посмотрел на свою военную печать.— Во время зимней кампании у Черного увала мой щит отсек левый обоз. По расчету они были потеряны. Но через ночь часть людей вернулась к воротам.Ортен стал неподвижным.— Сколько?— Сорок три человека. По донесению — из-за запоздалого изменения ветра и случайного открытия старого перехода.— Случайного, — сухо сказал Ортен.Сайрен не ответил.Я почувствовала, как внутри что-то сжалось не от страха, а от узнавания.Прежняя Лиора у чаши. “Я верну…”Сайрен, возвращающийся с победой.Люди за его спиной.Она отдала силу, чтобы его обоз, его солдаты, его победа не обернулись списком мертвых.А он потом назвал ее бесполезной.— Когда была эта кампания? — спросила я.— Через месяц после свадьбы, — ответил Сайрен.Тишина стала острой.Ортен первым отвел взгляд.Не от нас — от того, насколько очевидной стала правда.— Нам нужно найти двор, — сказал он.Сайрен кивнул.— Как?— Через бытовые следы. Карты можно переписать, договоры выморозить, но дрова, вода и ремонт обычно честнее людей. Писарь принесет журналы.— Долго.— Есть другой путь? — спросила я.Сайрен посмотрел на пустое место на карте.— Прачечный ход и крыло ожидания. Если двор исчез между ними, значит, стена или переход замкнуты. Военная печать покажет пустоту.— А если военная печать сама часть проблемы?Он сжал пальцы.— Тогда ты скажешь мне об этом раньше, чем я сделаю хуже.Опять.Не приказ. Не просьба. Договор на ходу.— Хорошо, — сказала я.Мы пошли к прачечному ходу.Не тайно. Сайрен шел открыто, и коридоры расступались перед ним. Но он взял с собой только меня, Ортена, Бранта и второго офицера. Ни Хайра, ни Лаувена, ни Весту не позвали.— Госпожа Роннель узнает, — сказал Ортен, когда мы спускались по узкой лестнице.— Узнает, — ответил Сайрен.— И обидится, что исследование опасного участка проходит без ее лекарского надзора.— Переживет.— Какой полезный оптимизм.Я посмотрела на Сайрена.— Почему без нее?

Он не сразу ответил.— Потому что, если твоя пластина показала “Ронн”, ее род может быть связан с печатью на источнике.— Вы мне верите?— Я верю, что не имею права снова отбросить предупреждение только потому, что оно мне неудобно.Это было почти больно слышать.Не потому что красиво.Потому что поздно.Прачечный ход оказался низким каменным переходом, где пахло мылом, влажной тканью и холодной золой. По стенам тянулись старые трубы, в полу были решетки для стока воды. Здесь работали женщины и подростки; сейчас ход почти опустел после шквала, но у дальней стены двое слуг развешивали на веревках влажные простыни.При виде Сайрена они замерли.При виде меня — поклонились.Одна из женщин шепнула:— Госпожа возвращения.Сайрен услышал.Я тоже.И оба сделали вид, что не услышали.— Здесь должен быть проход к крылу ожидания, — сказал Сайрен.Слуга у стены указал вперед:— Там, ваша светлость. Прямо, потом налево.— А между?— Между? — Слуга растерялся.— Двор, — сказала я. — Здесь был двор.Женщина с простыней нахмурилась.— Нет, госпожа. Тут только стена с трубами.— Давно служите?— Девять зим.— И всегда была стена?Она открыла рот.Закрыла.— Я… кажется, да.Брант тихо сказал:— Госпожа.Я повернулась.На полу у стены лежала лужица воды. Небольшая, с ладонь. В прачечной это было бы обычным делом, если бы вода не текла в сторону стены, а не от нее.Кап.Кап.Из камня выступала влага.Сайрен подошел и положил ладонь на стену. Военная печать вспыхнула синим.Стена покрылась инеем.Ничего.— Пустоты нет, — сказал он.Я подошла рядом.— Можно?Он отступил.Не сразу, но отступил.Я коснулась мокрого камня.Холод. Мыло. Ткань. Руки женщин, которые годами стирали кровь, сажу, детские рубашки, офицерские перчатки. Потом глубже — что-то другое. Теплая вода в чаше. Арка. Двор с маленьким каменным очагом посередине. Женщина в темном платье.Лиора.Прежняя Лиора.Она стояла не одна.Рядом был молодой Сайрен.Видение ударило так резко, что я почти отдернула руку, но удержалась.Он был моложе. Не мягче, нет. Но в нем еще не было нынешней каменной закрытости. На лице — усталость после похода, на плече повязка, на мундире темное пятно. Он стоял у арки, а прежняя Лиора держала чашу с водой.— Это не входит в брачный обряд, — говорил он.— Нет, — отвечала она. — Это входит в возвращение.— Совет не одобрил.— Люди уже в снегу, Сайрен.Он молчал.Потом сказал:— Если ты ошибешься, источник потеряет часть тепла.— Если я не попробую, они потеряют жизнь.— Ты едва знаешь меня.Прежняя Лиора посмотрела на него.— Я не для вас это делаю.И произнесла клятву.Не всю. Стена мешала. Память была повреждена, как страница, залитая водой. Но я слышала достаточно:“Пока мое имя держит дверь, я спорю с холодом за тех, кого он счел потерянными. Пока вода помнит ладонь, путь домой не закрыт. Пока я…”Дальше лед.Серый, чужой.Я открыла глаза.Лицо Сайрена было близко. Он смотрел не на стену — на меня.— Ты видела.— Да.— Меня?— Да.Он медленно вдохнул.— Я не помню этого.— Удобно, — сказала я, но без прежней резкости.Потому что сейчас его лицо было не лицом человека, который прячется за незнанием. Он действительно не помнил.