Книга Сбежавшая невеста дракона, страница 94 – Ксения Есенина

— Нет, вы не посмеете! — кричу я, но меня просто игнорируют.

— Как только дойдёшь до середины формулы, сними с неё блокаторы, — командует Урсула, трепеща от нетерпения.

Графиня берёт книгу и начинает зачитывать текст на неизвестном мне языке, зловеще понизив голос и растягивая слова.

— Перестань дёргаться, побирушка, — цедит сквозь зубы Урсула в ответ на мои отчаянные попытки вырвать измазанную в крови руку.

— Вы сошли с ума! — выпаливаю я. — Прекратите, пока не поздно!

Морма Альдани продолжает монотонно читать и вдруг срывает блокаторы с моих рук. Чувствую, как магия тут же заполняет меня, разбегаясь по венам, собираясь в груди упругим тёплым комком. Концентрируюсь, призывая дар воздуха, но вдруг… Будто удар под дых! Закашливаюсь, а затем из меня словно вырывают кусок!

Всё тело вспыхивает ярким белым светом и сотрясается в страшной агонии. Мне кажется, что я горю. Кричу от пронзительной боли и накрывшей тоски потери. Конечности сводит в судороге, и все внутренности скручиваются в тугой узел. Вспышка!

Обмякаю на столе, содрогаясь от жуткого холода, охватившего всё моё существо и опустевшее нутро. Остановившиеся глаза смотрят вперёд, но не видят. Сердце гулко стучит о рёбра, но кровь словно замирает в жилах. Лежу неподвижно, всё равно что мёртвая.

Урсула медленно садится на столе, тяжело дыша и глядя на свои руки. Потом направляет ладонь куда-то в сторону. Через мгновение к ней подлетает водяной шарик. Урсула смотрит на него секунду, а затем резко запускает в стену. Шарик разбивается на сотни капель.

— Получилось… У нас получилось! — торжествующе вопит Урсула. — Ты слышишь, мама? Её магия теперь моя!

Морма отшвыривает фолиант и помогает дочери спуститься на пол.

— Теперь давай, наконец, прикончим эту маленькую тварь, — шипит графиня, беря испачканный в крови кинжал.

По губам Урсулы змеится ядовитая усмешка. Она отрицательно качает головой.

— О нет, не так быстро! Сначала я как следует поразвлекаюсь с ней.

Урсула освобождает мои руки и ноги от кандалов.

— Это нам больше не понадобится. Ведь теперь ты всего лишь пустышка. Бесполезная, нищая и никому не нужная!

Она направляет на меня ладонь, и тут внутри меня зажигается огонёк — страстное желание жить. Я проворно скатываюсь со стола и падаю на пол, запутавшись в платье и больно стукнувшись коленями.

Стол надо мной будто оживает, и я подрываюсь на ноги и изо всех сил бросаюсь в темноту коридора. Платье тяжёлым грузом висит на плечах, мешая двигаться. А потом лодыжку прознает острой болью, и меня дёргает назад. Падаю лицом в пол, от удара из меня выбивает дух. Судорожно пытаюсь восстановить дыхание, пока меня волочат обратно за ногу.

Мне удаётся перевернуться на спину, когда хлыст высвобождает мою щиколотку и возвращается в руки хозяйки. Графиня сматывает его с видом умельца и постукивает рукоятью по ладони.

— Ах ты дрянь! — подлетает ко мне Урсула и, схватив за волосы, швыряет обратно в сторону стола. — Это ты зря, побирушка. Теперь я сделаю твою кончину ещё более мучительной!

От удара об пол у меня выступает кровь на губах и ноет ушибленный подбородок, ладони тоже ссадило, а в глубокую рану, оставленную кинжалом, попала грязь, вызывая острую болезненную пульсацию.

Вытираю губы тыльной стороной ладони, глядя на то, как Урсула вновь целит в меня.