Книга Одержимость жестокого принца, страница 53 – Ксения Есенина

Девятнадцатая. Я девятнадцатая! Получилось! Несмотря на все козни Моран.

На первом месте по-прежнему Теодор, а на одиннадцатом, Майя. Оббегаю глазами другие портреты, снова возвращаюсь к своему и только теперь замечаю, кто стоит на двадцатом.

Слышу приглушённые разговоры за своей спиной. Кто-то открыто поздравляет меня, а кто-то смотрит удивлённо. Оглянувшись, натыкаюсь на побледневшее лицо Моран с поджатыми губами. Отвечаю ей вопросительно вскинутой бровью.

После первого урока встречаю в коридоре Теодора.

— Молодец! — хвалит он, подстраиваясь под мой шаг. — В первый же месяц попасть в двадцадку это настоящее достижение. Ты хорошо постаралась.

— Да, несмотря на то что кое-кто старательно ставил мне палки в колёса.

— Ну, если она продолжит в том же духе, то не удержится даже на последнем месте, — пожимает плечами Теодор.

— Спасибо, что согласился помочь с моей проблемой, — произношу, понизив тон. — Честно говоря, думала, ты откажешься, но просто уже не знала, что делать.

— Ты хочешь вернуть свою вещь, я понимаю. Рад, что мой дар управлять металлами пригодится, — отвечает Теодор. — Моран слишком много себе позволяет. Как и её отец герцог.

Точно, он же говорил, что его папа служил у лорда Морана. Видно, натерпелся в своё время, а сын перенял его отношение. Впрочем, Лионелла тоже ничего не сделала, чтобы Теодор изменил мнение, скорее наоборот.

Стоит только вспомнить о ней, как она появляется перед нами собственной персоной.

— Радуешься временному успеху, пустышка? — выплёвывает надменно. — Не забывай своё место. Скоро ты сбежишь из Академии обратно в свою деревню, поджав хвост.

— Как бы тебе самой не пришлось собирать вещи, Моран, — парирую я. — Меньше бы тратила времени на ерунду, не пришлось бы расстраиваться сегодня утром.

Тонкие ноздри Лионеллы раздуваются от злости. Она подступает ко мне, пытаясь вынудить шагнуть назад, но я не двигаюсь с места.

— Закрой свой поганый рот. Иначе… ты знаешь, что произойдёт.

— Только попробуй его испортить или выбросить, Моран, ты об этом пожалеешь.

Она усмехается.

— И что ты мне сделаешь, чучело безродное? Ты хоть знаешь, кто мой отец? Он тебя и твою мамашу в порошок сотрёт вместе с вашей жалкой лавчонкой.

Не успеваю скрыть растерянность.

— Да, нищебродка, мне всё о тебе известно. Включая… одно занятное происшествие прямо перед твоим отъездом из дома.

Сглатываю появившийся в горле комок.

— Так что советую держать язык за зубами, дорогуша, если не хочешь, чтобы вся Академия обсуждала, как ты кувыркалась в сарае со своим дружком.

Разлепив губы, отвечаю хрипло:

— Смотри, как бы Кай снова не заставил тебя извиняться передо мной.

Она усмехается, глядя на меня с жалостью.

— Шерман, ему давно плевать на тебя. Ты уже отработанный материал, так что Каю без разницы, если твоё имя будут трепать на всех углах.

С надменным видом Лионелла удаляется, покачивая бёдрами и стуча каблуками.

Язык будто прилип к нёбу. Проклятье, откуда она узнала подробности моей жизни до Академии?

Оборачиваюсь и чуть не врезаюсь в Теодора. Я и забыла, что он здесь.

— Нужно реализовать план как можно скорее, — бормочу нервно. — Как думаешь, когда ты сможешь…

— Шайла. — Теодор вынимает из сумки свой амулет и возвращает на шею. — Я только что попытался. Кольцо лежало у неё в кармане, я его почувствовал, но что-то помешало мне установить связь и призвать его. Похоже, вернуть тебе кольцо с помощью моего дара не получится.