Онлайн книга «Фарфоровый переполох»
|
— Не сомневаюсь! Трепещу! Предвкушаю! Дерзай, юное дарование! – благословил он меня на подвиги. – Стремянка нужна? — Да, – подумав, поняла я. Я вложила всю душу, украшая обнаженного мраморного юношу с ли́рой[3]. Но раскрасить его, словно куклу, было бы слишком уныло, неинтересно и недостойно великого таланта Луиса Фарфорового. Я проявила фантазию и весь свой художественный вкус. Ну, уж какой был. Лицо статуи украсила яркая молния, перечеркивающая одну сторону по диагонали от линии волос, через правый глаз и к левому уголку губ. Лира стала яркая и радостная. Упавшее к ногам одеяние тоже обрело краски. А вот что делать с телом, пришлось поломать голову. Но, поразмыслив, я изобразила татуировки степных орков. Только у орков они черные, а у моего творения черный контурный рисунок, а сердцевина – красочная. Смотрелось на удивление гармонично: изящный гибкий музыкант-бунтарь. Осталось оживить. Ну, я и оживила. Статуя встрепенулась, потянулась, не стесняясь наготы отодвинула лиру от… того, что прятала, раскинула руки в стороны. Наклонилась. Подвигала плечами. Мраморный юноша вернулся в исходную позу и глубоким чарующим баритоном спросил: — Что тебе спеть, очаровательное дитя? — Я не дитя, мне уже восемнадцать, – насупилась я. Нет, ну а чего он? — Песню дев гор? – проникновенно спросил он, словно не услышав меня. И запел… Я так заслушалась, что не успела сбежать и спрятать следы преступле… творчества. Меня застукал опекун. И услышала я его издалека: — Юна! Да чтоб тебе замуж скоро выйти! – заорал он, узрев непотребство, сотворенное с его статуей у входа. Меня что-то укололо под лопатку. Опекун меня проклял?! Я выпучила глаза, потеряла равновесие, начала падать со стремянки, на которой стояла с кистью и ведерком краски в руках. — Мама! – запищала я, заваливаясь и понимая, что сейчас грохнусь о землю. И таки грохнулась. Но на руки опекуну, который снова меня поймал. Но только меня. Потому что взлетевшее вверх ведерко с оранжевой краской в воздухе перевернулось и щедро плеснуло свое содержимое на меня, на лорда Тейлза, на имевшего глупость в этот трагический момент подбежать к нам Морриса, ну и на каменного музыканта. Но последнему достались лишь жалкие оставшиеся капли, усеявшие его мелкой моросью. Оранжевой. Красиво вышло. Музыкант пел и играл нам в спины, пока опекун, печатая шаг, с каменным лицом нес меня в дом. А я молчала, обнимала его за шею и сопела в ухо. Неловко вышло… За сеанс творчества мне ничего не было, никакого наказания. Но на следующий день посыльный доставил мольберт, холсты на рамах и коробку с масляными красками. Намек я поняла. А леди Илона все не давала мне совета, как же охмурить опекуна. Плохо, ведь он рискует не дожить до свадьбы, пока я своими неумелыми потугами пытаюсь привлечь его внимание. Леди Илона молчала, на мое письмо не отвечала, а вот статья о том, что Луис Фарфоровый снова создал шедевр и нечто невероятное, появилась на следующее же утро. Газетчики свой хлеб едят не зря, эти проныры уже успели увидеть нашего музыканта. Надо ему имя дать, что ли, а то неловко. «Экстравагантный Луис Фарфоровый, любимчик публики, творец дивных шедевров, снова удивил столичный избалованный искусством и творчеством народ. Не успели мы еще отойти от созданных им живых предметов сервировки, которые поют вам песни во время чаепития и помогают скрасить отдых за рюмкой арманьяка, как новая скандальная и роскошная выходка. Вы еще не проходили мимо особняка лорда Тейлза? О-о-о, поверьте, вы многое потеряли. Мраморный музыкант, талантливо раскрашенный в дичайшие и невероятные орнаменты, сыграет вам на лире и споет. |