Книга Невест так много. Дилогия, страница 171 – Милена Завойчинская

Его отпрыск был более честен, всё же ребенок еще, не научился так нагло врать. Он просто притулился ко мне под бочок и спросил:

— Ты очень обидишься, если я не поеду с тобой на виллу?

— Совсем не обижусь. А почему ты туда не хочешь? Плохие воспоминания?

— Не то чтобы плохие. Меня там никто не обижал никогда. Слуги были ко мне добры. Наоборот, это здесь леди Эстеба́на травила, а любовницы отца частенько украдкой говорили гадости. Просто...

— Слушай, а я вот всё пыталась понять, что меня смущает, и только сейчас осознала. А где твои няня и кормилица? Тебя же привезли от эльфов еще младенцем? Кто тебя выкармливал‑то? И потом?

Лекс помрачнел, долго молчал, но потом всё же ответил:

— Кормилица была, правда недолго. У нее свой ребенок, моя молочная сестра, простыла сильно и умерла. А у кормилицы от горя молоко пропало. Ну, слуги мне так говорили. А другую мне искать не стали, козьим молоком из рожка поили. Не спрашивай почему, я не знаю. Мы же жили из милости, считай, у старинного друга деда. Уж как мог дядюшка, так нами с отцом и занимался.

— А няня? Не сам же он за маленьким ребенком следил.

— А вот няня дольше была, только она утонула, когда мне шесть лет было. Причем так по‑глупому. Может, судорогой ногу свело? А может, сердце? Не знаю, а только ее вытащили, но откачать уже не смогли. И всё.

— Новую ты не захотел?

— Она хорошая была, – невпопад ответил он. – Не могу сказать, что она меня любила, нет. И не баловала никогда. Но не обижала. Строгая, но справедливая была. Я плакал, когда ее не стало.

— А потом кто тобой занимался?

— Да все понемногу. Слуги, отец, дядюшка, учителя, гувернеры.

— М‑да.

— И мне сейчас кажется, что если я вернусь на виллу, то... всё закончится.

— Всё – это что? – подтолкнула я подростка, чтобы он более ясно выразил свои чувства.

— Учеба. Фехтование. Общение. Интересная жизнь. Ты.

— Поняла, ладно, не буду тащить тебя на виллу, тем более что я сама туда только на пару дней. Кстати! Ты ведь помнишь, что совсем скоро осень и пора снова начинать занятия?

Лексинталь мрачно угукнул и утрированно тяжело вздохнул.

[1] Танцмейстер – учитель танцев.

[2] Ублю́док – устаревшее, от «ублюдить, блудить». Выродок, нечистокровный; у людей – незаконнорождённый потомок «чистокровного, благородного» родителя.

Я дала ему несколько секунд, чтобы пострадать, и продолжила:

— Я вот тут подумала... А ты точно хочешь продолжать заниматься с учителями в одиночестве и получать домашнее обучение? Это ж тоска какая.

— А есть варианты? – сделал стойку мальчишка.

— Пансион. Школа. Лицей. Это ж столица, ты думал, что все парни учатся по домам? Особенно те, у кого есть магический дар?

— Нет, но... Отец говорил, что у меня хорошие учителя и... И уши... А леди Эстебана заявляла, что такому выродку, как я, не место среди...

— Ой, ну вот ты нашел кого слушать! – дернула я за мочку уха насупившегося мальчишку. – Леди Эстебана! Пфе! Глупая женщина, которая выгнала детей и проматывает состояние в карты. В общем, так. Я выбила у маркиза Риккардо разрешение. Он согласился. Если ты захочешь.

— А что я захочу? – оживился Лекс.

— Я всё узнала. Не я сама, конечно, Анри, секретарь твоего отца. И... не знаю, кто‑то из этих... такие, которые появляются, исчезают. Я под капюшоном не разглядела, кто из них мне вручил отчет.