Книга Невест так много. Дилогия, страница 39 – Милена Завойчинская

Продолжая веселиться, его сиятельство загромыхал, волоча что-то по крыше, а потом вниз спустилась стремянка. Ага! Так вот как он выбрался наружу. Обрадовавшись и приняв это за приглашение, я резво принялась карабкаться наверх. Шустрой ящеркой взлетела по ступенькам, высунулась наружу и начала вертеть головой.

— Ух! Дух захватывает! — совершенно искренне восхитилась открывшейся панорамой.

— Вообще-то, я планировал сам спуститься, — сообщил мне сидящий с вытянутыми босыми ногами мужчина. Он был одет лишь в брюки и рубашку, сапоги лежали рядом, а свернутый кафтан служил некоторое время назад подушкой.

— Сейчас… — пропыхтела я и выбралась наружу.

На четвереньках проползла вперед, не обращая внимания на взметнувшиеся брови моего шефа. Можно подумать, он никогда не видел, как кто-то ползает на карачках. А изображать из себя обольстительницу и пытаться его очаровать в мои планы не входит. Напротив, нельзя ни в коем случае пробуждать в нем чисто мужской интерес. Моя цель не выйти замуж, а совсем наоборот.

— А вы часто тут бываете? — оглянулась через плечо. — Виды необыкновенные. Надо будет Лекса привести, он оценит. А давайте в полнолуние устроим тут пикник? Когда ближайшее?

— Виды необыкновенные, да, — хмыкнул он и лениво продолжил: — Про полнолуние не знаю, нужно посчитать. Так что там насчет «мы подумали, и я решила»?

— А! — встрепенулась я, развернулась и шустро поползла к маркизу.

Добравшись, устроилась рядом, так же вытянув ноги. Шлепанцы соскользнули, когда я еще только начала передвигаться на четырех опорах, так что мы сейчас сидели оба с босыми ступнями. Чулок у меня не было.

Ужас! Видели бы меня сейчас наши воспитательницы и наставницы, безуспешно пытавшиеся вбить в наши сиротские головы правила приличия и манеры. И мы ничего не имели против чулок, но не тогда, когда они штопаные-перештопаные и из колючей пряжи. Шелковым у приютских сирот взяться было неоткуда. И поэтому, как только становилось тепло, чулки исчезали, и даже собаки не могли их найти.

Я пошевелила пальцами, вспомнив скандал и сестру Монику, которая вызвала стражника с псом. Шутка ли, у всех девочек в приюте пропали чулки. Все.

Собаку затискали и загладили, стражнику девчонки постарше строили глазки, наставницы злились. Чулки не нашлись. Но неведомым образом вернулись в сундучки сразу по осени, как только начались первые холода.

Мне тогда было всего восемь, в приюте это было мое первое лето. Конечно же, новенькую малолетку не посвящали в тайну исчезновения противных колючих шерстяных чулок. И лишь когда прошло несколько лет, то уже я и мои ровесницы приняли на себя эту конспиративную деятельность. Эстафета передавалась от выпускавшихся ребят к остающимся.

Мальчишки тоже прятали вещи, но нам не рассказывали, что именно. Даже сестры и матушка-настоятельница начинали мямлить что-то невнятное. Впрочем, утаить информацию в стенах приюта всё равно невозможно. И парни знали, что мы избавляемся от ненавистных чулок, которые нас заставляют носить даже в летнюю жару. Потому что так положено…

А они прятали длинные подштанники, которые их заставляли носить по тем же причинам.

Но вот я сижу рядом с высокородным аристократом, ничуть не менее родовитым, чем я сама, но намного более обеспеченным. И что я вижу? Мы оба сидим с босыми ногами и шевелим пальцами. Матушку-настоятельницу хватил бы удар, увидь она нас с лордом Риккардо сейчас.