Книга Первый встречный феникс, страница 48 – Милена Завойчинская

— Чего пищим? Чему радуемся? — спросила я эльфийку.

— Господин поделился с вами пламенем! — выдала она.

— Ага, — припомнила я. — Было что-то такое.

— Вы не рады? Это ведь так… — покрутила она руками в воздухе.

Я припомнила, как именно, сколько раз и в каких позах Филипп поделился со мной пламенем и всеми остальными волшебными штуками, и выдохнула:

— О да!

Мы с девушкой переглянулись и прыснули от смеха.

— Летти, слушай, а это теперь навсегда? Я вообще не фанат татуировок, если честно. Никогда не делала и не планировала.

— Так пламя феникса же… — очень понятно объяснила она. — Огонь в крови. А вы человек, и это так проявляется.

— То есть навсегда, — перевела я.

— Да! Замечательно, правда? Я так за вас рада.

— Ага… — поскребла я хвост татушного феникса. Было щекотно под кожей, словно перышком водили.

Новость разлетелась по дворцу. Словно лесной пожар. Лорд разделил с леди свое пламя. Она хоть и не феникс, но теперь у нее — у меня — появились магические плюшки. Пока неизвестно какие, потому что это магия и она у всех проявляется по-разному. Я могу внезапно стать магом. Или обрету способность летать. Или вырастут крылья. Или хвост, пошутила я. Но нет, хвост не вырастет, а крылья, теоретически, да, могут. А еще мне не страшно обжечься. И я не замерзну больше никогда. Сама себе такая интерактивная буржуйка[1]. А если припомнить то количество драгоценностей, что мне надарил Филипп в качестве оплаты за роль невесты, я еще и буржуйка в смысле богатейка.

Совсем не рады моему свежеобретенному пламени оказались лорд Герберт и его дочери. С дамочками я почти не стакивалась. Они приезжали, уезжали и меня на дух не переносили. Поскольку с возвращением Филиппа их отец перестал быть главой рода, они, соответственно, тоже спустились на ступеньку в местной иерархии. Фила они просто ненавидели, чего и не скрывали, надо признать. А меня не то чтобы ненавидели, но были бы ужасно рады, если бы я вдруг исчезла.

Так вот, дамы жутко разозлились, с перекошенными лицами процедили поздравления и улетели. А лорда Герберта едва кондрашка не хватила, когда увидел мою руку.

Немолодой феникс, выпучив глаза, таращился на мою руку. Потом вспыхнул, словно костер, и у него аж крылья распахнулись. Но мой телохранитель, таскавшийся следом по всему дворцу, не проявил беспокойства, так что я не стала пугаться.

Вдуматься только: я уже не шарахаюсь и не убегаю с криками, если вдруг мой собеседник превращается в пылающее крылатое существо. Метаморфозы восприятия, да уж.

— Вот как, значит, — проскрипел дядюшка Герберт. — Вы рады? Конечно, рады!

— Неплохо, да, — покрутила я рукой, словно изучая изображение.

На самом деле мечтала почесать руку. Новое украшение-рисунок приживалось, организм пытался принять новую магическую тату, кожа регенерировала и жутко зудела.

Лорд Гербер взял себя в руки. Погасил пламя, крылья втянул, снова стал выглядеть как обычный человек. А на лице у него нарисовалась фальшивая улыбка. Странный тип. Нужно будет рассказать об этом разговоре Филу.

А Филипп явился ночью, когда я спала. Разбудил поцелуями. Активно «удивлял» до самого рассвета. И вот когда я вся такая «удивленная» запросила пощады, взял и заснул. И я за ним. А проснулась уже одна.

Неуловимый феникс с утра пораньше снова куда-то улетел. Мне оставил записку о том, какая я умопомрачительная. И еще немного пошлостей добавил. О как! Не все аристократично у аристократов из другого мира. Я даже покраснела, читая это. Записку сожгла. А то вдруг горничная увидит, я же со стыда сгорю.