Книга Фею не драконить!, страница 124 – Милена Завойчинская

— О! Лаботает! Клалотька, ты в полядке? Как там ольки?

— Я в порядке. Орки хорошо, — улыбнулась я. — А ты как сообразила про эти артефакты? Я не знала, что по ним можно общаться. Думала, просто маячки.

— А, да они длевние совсемь. Сейтяс так не делають, утелянное мастелство. У бабуськи такие были. Я вспомниля. У меня в голове иногда тиво-то зуззыт, а потом я тиво-нибудь вспоминаю. Так интелесно…

— О как. Так может, ты вспомнишь свое прежнее имя? — заглянул в мое зеркальце Ирден.

— Иссе тиво! Прилумаесь тозе, музенек. Я Заляза Монк! Мне все нлавится!

— Зараза, ты уже связалась с детьми? — спросил ее невидимый нам дед.

— Конесьно, дедуля. Смотли! — Она помахала своим зеркальцем так, что у нас аж рябь пошла. — О! Я тиво хотела-то. Мы с дедуськой Доминго поймали ноталиуса. Он, плавда, глупенький такой, амазонок боится. Но мы его аккулатно полози́ли. Он плосто не понимает стястья.

— Чего он не понимает⁈ — опешила я. И вдруг до меня дошло: — Что значит «поймали»? И куда вы его положили?

— На ковлик. Но мы снатяла подмели, ковлик тистенький. И мы гоблиня лозотькам не отдали. Но они нам помогали. Они ыбки холосо поели и сийные тепель.

Я медленно повернула голову и посмотрела на Ирдена. Ответом мне был такой же ошарашенный взгляд. Мы несколько секунд осмысливали, потом дракон сдвинул мою руку так, чтобы и ему удобно было смотреть в артефакт, и вкрадчиво спросил:

— Прелесть моя, уточни пожалуйста. Вы с риатом Монком поймали молодого нотариуса, которого мы хотели нанять для амазонок, предложив ему контракт?

— Дя.

— Вы его поймали, связали и положили на ковер…

— Дя.

— И полагаю, ковер этот находится в гостиной Клариссы.

— Ну конесьно! Больсе некудя было. Не блосать зе его на земле. Он маинький. Иссе плостынет. Да и лозотьки… Они дифтенки неплостые.

— О боги! — выдохнула я. — Зараза, покажи нам, пожалуйста уважаемого риата нотариуса.

— Сейтяс.

Картинка в зеркале изменилась, горгулья явно полетела со второго этажа на первый, в гостиную. Там она приземлилась, прошагала по ковру.

— Смотлите! — радостно произнес ее голос.

Она повернула артефакт так, что мы увидели перекошенное лицо достаточно молодого гоблина. Глазами он выражал… много чего. Но вот сказать не имел возможности, так как его рот был заткнут розовым бутоном.

— Да не может такого быть! Розы пожертвовали насовсем один цветок⁈ Не верю. Случайно оторвался? Или это не наши розы? Зараза, я жду объяснений, — нервно вопросила я. И тут же обратилась к гоблину: — Здравствуйте, уважаемый риат. Как вы себя чувствуете?

— Ы-ы-ы! Уыу! Мы-ы-ы! — промычал бедняга и скосил глаза вбок.

— Ты тиво, Клалотька? Не насовьсем зе, — сказала невидимая нам горгулья.

Но зато мы увидели ее лапку, которой она ласково погладила лежащего на моем ковре нотариуса. Гоблин уже даже не дернулся, только вздохнул и закатил глаза. А моя питомица продолжила:

— Лозотьки нам любезьно одолзили одьну ветоську телез окосько. Она длинненькая, ее хватило, сьтобы лот заклыть.

— Уточни-ка, — еще более вкрадчиво попросил Ирден: — Розы выбросили одну плеть через окно, заткнули рот нашему уважаемому гостю, и он так и лежит, а эта плеть тянется к кусту?

— Ага, — согласилась та. — Здолово они плидумали, плавда?

— Ага. А риат Монк где?

— Дедуська Хенлик устал. Мы дольго ловили ноталиуса на кладбиссе, так сьто тепель все отдыхають. И зомбики, и дедуська, и упыль, и ноталиус.