Книга Большие планы маэстрины, страница 113 – Милена Завойчинская

После беседы с законником и выяснения нюансов местного законодательства в ситуациях, подобных нашей, я подстраховалась. Написала полный, подробный пересказ всего случившегося с Мариэллой, начиная с момента знакомства с Маркусом.

О ее влюбленности. О его пари с друзьями. О том, как он взбесился, когда она узнала о пари и отказала ему. Как опоил и обо всем, что происходило в том домике.

Я не жалела красок. Не лгала, не приукрашивала, не домысливала. Факты, которые могу подтвердить под любой клятвой. Но при описании не жалела обоих. Ни жертву, не скрывая ее чувств, боли, того, как страдала, как чудом выжила и как ей было тяжело потом. Ни Маркуса. Мариэлла многого не понимала, светлая наивная девочка. Я же, тщательно просеяв ее память, увидела все странные поступки, безуминку в глазах, желание унижать и бить слабых. И про домик, и про то, что в нем увидела.

Все рассказала. Читатели обрыдаются над судьбой Мариэллы и возненавидят Маркуса. Про его родителей, которые вырастили такого монстра, тоже щедро плеснула своего мнения. Вскроется — пусть проверяют, кому надо.

А потом я эту рукопись размножила, запаковала в магические пакеты, которые не вскрыть так просто, и отправила в несколько разных мест. С четким указанием — вскрыть в случае моей смерти или по прямой просьбе. И обнародовать.

Это был бы крах и репутации рода Ноблей, и реноме столичной академии магии. Там ведь не слепые работали, многое видели. Но закрывали глаза, ведь Маркус богат, титулован, его отец маркиз…

Возможно, однажды мне придется проехаться и лично собрать все свои послания обратно и уничтожить. Но пока пусть лежат у доверенных лиц и ждут своего часа. Это моя страховка.

Оставшись вдвоем с Софи, я некоторое время просто сидела, сложив руки на столе и уставившись в стену. Хотелось плакать.

Я устала. Дико устала за последние полгода. Не физически, хотя это тоже. Но это привычно.

Утомилась от неродного мира, чужой роли, иной жизни. Не всегда очевидных и ясных для меня законов, традиций, условностей и социальных ролей местного общества. Я заколебалась быть сильной и несгибаемой. Эта роль привычна во многом, но в современном обществе Земли и моей родной страны. Где есть эмансипация, феминизм, свобода воли и гендерные роли отличаются от тех, что царят здесь.

Вон как себя повел маркиз Нобль. Приехал тут весь из себя. Ему ведь и в голову не пришло, что мать девочки может быть против его желания и не захочет отдавать своего ребенка. Он не был готов к отпору и к тому, что столкнется в лобовой атаке с такой мегерой, как я.

И если поначалу я думала, что ситуация с демонами это еще один звездец, но нужно проморгаться, отдышаться и смириться, то сейчас понимаю, что вовсе даже и нет. Наоборот, прикольненько вышло. Ну, будет у меня зять — чернокожий, рогатый, клыкастый, когтистый. Зато есть шанс вырастить из него «человека». В смысле, приложить свою руку к его становлению и взрослению.

Ну а что делать-то? Не могу же я допустить, чтобы моя девочка угодила в брак с махровым шовинистом и диктатором. Не в силах изменить ситуацию — возглавь ее. Марсалис вырастет хорошим мальчиком, а я помогу.

С этими их долбанной магией, неведомыми мне привычками и магическим обручением придется воспитывать не одного ребенка, а двух. Ох, демонюки… Попали вы, конечно.