Книга Пощады, маэстрина!, страница 31 – Милена Завойчинская

А вот с ребенком мне помогли. Агукающую Софи донес до преподавательского общежития мастер Ханк, физрук, как я его упорно мысленно называла. На редкость неразговорчивый тип. Смотрит, молчит, в беседах не участвует, ни о чем не спрашивает. Но когда мы закончили ужинать и выяснилось, что все идем отдыхать в общежитие, он молча забрал из моих рук малышку. Я-то хотела пристроить ее в слинг, но мужчина решил иначе. Просто поднял и дождался, пока я встану и отвяжу от перекладины стула поводок кота. Тот все время сидел у наших ног и ел из миски свой ужин, который для него выдали раздатчицы.

И вот так мы всей преподавательской группой и направились в общежитие. Мастер Ханк с младенцем, который просто терялся в его ручищах. Там такие бицепсы, что руками не обхватишь. Неторопливо идущие магистры в мантиях. Как и следовало ожидать, все они маги, все профессора со степенями и научными работами. Ну и я с котом на поводке и без мантии, потому что пока не решила, буду ее носить или нет.

Младенца мне вернули возле двери в мою комнату. Мы попрощались с коллегами, мне пожелали сил и крепких нервов. Напутствовали не бояться студентов и не поддаваться на провокации. Ну и разрешили обращаться за советом к старшим товарищам.

Столовая с утра была полна еще сильнее, чем накануне, хотя я думала, что это уже полный состав. Первый учебный день. Вернулись абсолютно все старшекурсники, прибыли опоздавшие, в том числе и преподаватели. Выяснилось, что некоторые прибыли ночью, а еще кое-кто на рассвете. Со мной знакомились, таращились на младенца и кота...

Да, они оба снова были со мной. Не могу же я их оставить в комнате. У кота нет лотка для туалета и сухого корма на день. Давала возможность сделать дела на улице, как собаке. И оставляла на ночь приоткрытым окно, рассудив, что приспичит — выберется наружу, благо первый этаж.

Софи со мной все время — ну тут понятно. Так что мы шли втроем, а также с нами была корзинка для дневного сна и все необходимые мелочи в сумке.

Боги этого мира, храните мастера Ханка. Мы столкнулись с ним у выхода из общежития. Этот могучий лысый дядька снова, не говоря ни слова, лишь уныло кивнув на утреннее приветствие, забрал из моих рук корзинку с младенцем и сумку. Слинг пока лежал в ней же, к слову. Я вела кота на поводке.

Он же — физрук, не кот — после завтрака помог мне дойти до аудитории, где у меня по расписанию должны были пройти первые пары у всех курсов. Занятный мужик. По ощущениям, я его не интересовала как женщина совсем. Кота он тоже игнорировал, как предмет мебели. А вот младенец вызывал у него симпатию.

Ладно. Мне надо сосредоточиться и, как соберутся студенты, представиться и начать быть преподавателем.

Ох... Страшновато. Спала я, правда, как убитая. Никаких ночных переживаний. Я так устала за три дня безумной гонки, что максимум, на что меня хватило, — это приготовить постель, воспользовавшись чистым, хоть и казенным постельным бельем и принадлежностями. А потом еще один раз ночью сунуть Софи бутылку с молоком. Ночные кормежки — это трудно, надо потихонечку начинать отучать ее от них. Водичка там, все дела. Иначе я загнусь с такой нагрузкой. Лучше днем выстроим четкий почасовой график питания и станем увеличивать порции. Она ведь растет. Когда их, детей, начинают прикармливать? И чем? У кого-нибудь спросить бы нужно. У кухонных тетечек? Вон они все какие, наверняка своих уже вырастили...