Книга Пощады, маэстрина!, страница 58 – Милена Завойчинская

Мы с ректором молча понаблюдали за этим, после чего он негромко рассмеялся и сказал:

— Вам удалось произвести на меня впечатление, маэстрина. Уели, признаю. Потому что я не успел изучить все эти документы. Но я непременно исправлюсь и некоторое время побуду «бота́ном», если вы не против.

— Да ради бога, — фыркнула я.

— Ради какого именно?

— Э-э... — сбилась я. Вот ведь неловко как вышло. Пантеон-то я и не изучила. — Я оговорилась. Ради всех богов, конечно же. Просто так сложились обстоятельства, что я давно не была в храме. Надо исправиться...

— Маэстрина, — встав со стула и направляясь к двери, словно невзначай поинтересовался ректор: — Как так вышло, что у вас контракт не на год, а на три? И к тому же нерасторжимый.

Я зависла, пытаясь понять, в чем подвох. Потом пожала плечами и призналась:

— Сама не знаю. Ваш родственник руководствовался чем-то ведомым лишь ему. Но я не в обиде и рада поработать тут. Мне гораздо непонятнее, почему все прочие сотрудники Усача должны ежегодно перезаключать контракты и продлевать их. Не слишком ли сложно? К тому же куча документов. Зачем?

— Вполне обычная практика во множестве заведений с магически одаренными сотрудниками. Сила — вещь нестабильная. Маги перегорают или, наоборот, выходят на более высокий уровень. Бесчестно задерживать их надолго, ведь у них могут измениться обстоятельства, которые позволяют либо же не дают им выполнять должностные обязанности. Но я допускаю, что мэтр Кастор желал изменить принцип продления договоров либо удлинить срок и перевести контракты с годового на трехлетний.

— Почему бы вам не спросить его об этом самому? Вы ведь родственники.

— Прадед совсем сдал. Старость, склероз. Он даже близких перестал узнавать. Род был вынужден срочно искать ему замену. Мне не повезло, и отказаться от чести заменить его не удалось, — чуть улыбнулся мой собеседник.

— О... Мне жаль, простите. У меня об мэтре Касторе остались теплые впечатления, хотя мы виделись всего пару раз. Он приятный и достойный месье.

— Всего доброго, маэстрина Монкар, — поклонился он мне. — Увидимся завтра. И да, я изучу Устав, должностные требования и все прочие документы, перечисленные вами. Не потому что ищу повод от вас избавиться, ни в коем случае. Напротив, буду рад, если ваши слова подтвердятся. Мне понравились ваши методы преподавания. Всего неделя, а студенты только и говорят о маэстрине и ее выходках. А также обсуждают, что бы такого интересного уговорить вас им рассказать.

— О... Ну что ж, — улыбнулась я, кивнув.

— А со мной не поделитесь вашим дивным эликсиром для роста волос? — озадачил он меня вопросом. — Мы имели сегодня удовольствие наблюдать наглядную демонстрацию ваших умений. Студент представил их итог всему университету.

— А вам-то зачем?!

— Мне проломили череп, вы же видели. Лекари выбрили изрядно, чтобы добраться до раны, все восстановить, зашить и срастить. Хотелось бы исправить прическу и не прятать этот участок.

— Хорошо, я поделюсь, когда приготовлю.

— Маэстрина, всего доброго. И подумайте все же, чем бы я мог вас отблагодарить. Мне хочется как-то материально проявить это, а не только на словах. Может, вы согласитесь принять амулет или артефакт, или...? Не отказывайтесь, пожалуйста. Осмыслите. — Еще раз поклонившись, Артур Гресс тихонечко позвал своего кота: — Барон, мы уходим. Прощайся.