Книга Ведьмина поляна – 3, страница 38 – Василий Головачев, Тамара Рыльская, Герман Рыльский

На первый взгляд гостиная была в полном порядке – все вещи на своих местах, ничего не разбито и не опрокинуто. Похоже, драка (которая, по мнению Киры, и явилась причиной погрома) началась и закончилась в прихожей.

Под ногами пружинил толстый ковер. Кира разулась и сняла рюкзак. Оставив обувь у порога, она направилась к двери, ведущей во внутренние помещения дома. Буран шел за молодой хозяйкой как привязанный.

За дверью, обшитой теми же панелями, что и стены, и потому малозаметной, находился темный коридор. Кира вслепую протянула руку, безошибочно коснувшись выключателя. Справа и слева, в простенках вспыхнули несколько бра. Сколько лет прошло с тех пор, как она каждый день ходила по коридорам и лестницам дядиного дома, а привычка никуда не делась…

Из коридора вели несколько дверей. Кира помнила, что на первом этаже находилась кухня, ванная, огромная, забитая книгами библиотека, а еще – ее собственная спальня. Девушка осознавала, что должна заглянуть в каждую комнату, убедиться, что хозяин дома не лежит в одном из чуланов с проломленной головой. Второй этаж, где находились личные апартаменты дяди, девушка решила оставить напоследок.

За ближайшей дверью располагалась кухня, сияющая чистотой. Беглый осмотр показал, что здесь все в порядке, – вопреки мрачным ожиданиям, Кира не обнаружила на полу засохших кровавых пятен или осколков посуды.

Аркадий Кузнецов считал приготовление еды высоким искусством. К сожалению, он предпочитал готовить экзотические блюда с труднопроизносимыми названиями, от которых у гостей нередко случалась изжога. Сама Кира тоже неплохо готовила, а в приготовлении блинчиков так и вовсе достигла совершенства. Последние годы она много практиковалась, подрабатывая в блинной. Платили ей немного, но зато разрешали забрать домой нераспроданные блинчики.

«Если тебя однажды попрут из института, – говорила Динка, ценительница ее кулинарных талантов и соседка по комнате, – ты всегда сможешь открыть собственную блинную». Обычно Кира отвечала, что хоть сейчас заберет документы, если болтливая подруга соблаговолит предоставить ей стартовый капитал, чтобы начать бизнес.

Заглянув в библиотеку, ванную, котельную и пару пыльных чуланов, Кира остановилась у двери в свою бывшую комнату. «Интересно, что там теперь?» – подумала она, повернув ручку.

Справа находились кровать и шкаф, слева – письменный стол и кресло. На кресле, рядком, сидели плюшевые лисы, зайцы и медведи. Дядя Аркадий не стал ничего выбрасывать, как будто надеялся, что однажды племянница передумает и вернется домой.

Кира прошлась по комнате, прикасаясь к старым вещам. Буран молча наблюдал за ней, сидя у двери. Девушка погладила Пушкина – плюшевого медведя с пышными бакенбардами провела пальцем по корешкам школьных учебников и остановилась у окна. Не дожидаясь, пока ностальгия заставит ее расслабиться и потерять бдительность, племянница Аркадия Кузнецова отвернулась от окна и покинула комнату.

— Идем, Буран, – сказала она, направляясь в конец коридора, где находилась лестница на второй этаж.

Раньше Кира поднималась наверх только с разрешения дяди, и сейчас, шагая по бетонным ступеням, испытывала если не стыд, то неловкость. Она понимала, что это глупость, но никак не могла отделаться от ощущения, что нарушает некое священное табу.