Книга Ведьмина поляна – 3, страница 59 – Василий Головачев, Тамара Рыльская, Герман Рыльский

От рептилии остались буквально кости и кожа, покрытая перьями; губы ссохлись, обнажив треугольные зубы. На черепе, закрывая все три глазницы, возлежал глухой шлем, соединенный с медной коброй при помощи все тех же трубок. Выглядело это так, словно ящер отправился к праотцам во время сеанса виртуальной реальности. Мертвую рептилию окутывало зеленоватое энергетическое поле, которое сжималось и расширялось в такт пульсации кристалла, который сейчас загораживала высокая спинка «трона».

— Милый, смотри. Там, на стене.

Любава указывала на фреску, расположенную напротив трона. На ней была довольно точно изображена машина, стоявшая в этом самом зале. В кресле сидел велоцираптор в доспехах, а его голову венчал шлем. Сама по себе картинка ничего не значила, а вот фон говорил о многом. На заднем плане изображалась планета, покрытая сетью черных трещин.

— Не нравятся мне эти комиксы, – пробормотал Макс.

— Сколько же он здесь просидел и почему его не похоронили? – спросила Любава.

— Не знаю, – отозвался Максим. – Возможно, с самого начала, когда…

Из полумрака донесся гортанный возглас, в котором явно смешались гнев и удивление. Жаров тут же развернулся на звук, и в темном проеме, расположенном прямо напротив трона, увидел раптора. Облаченный в нечто наподобие пончо и увешанный костяными побрякушками, он опирался на посох. Любава взяла змеепоклонника на мушку и ровным голосом произнесла:

– Ни с места. Положи посох на пол и подними руки.

Макс не сразу осознал, что его жена использовала безмолвную речь. Губы девушки не шевельнулись, когда она добавила:

– Поторопись, иначе я спущу курок.

Похоже, шаман прекрасно понял мысль, которую пыталась донести до него воительница росичей. Он медленно наклонился и положил палку, увенчанную треугольным кристаллом, на пол.

— Вам отсюда никогда не выбраться, пришельцы из-за Грани. Вы умрете в мучениях. А ваши души пожрет Великий Сет, – прозвучало в голове у Макса.

Будучи по образованию технарем, а не гуманитарием, он все же помнил, что Сетом древние египтяне называли божество, олицетворявшее зло и хаос. И, кажется, этот малоприятный персонаж имел какое-то отношение к змеям.

— Боюсь, ваш Сет нами подавится, – произнес Макс на безмолвной речи, которую освоил еще в Роси. – А теперь, товарищ жрец, слушай внимательно. Нам нужно от тебя только одно. Чтобы ты пошел с нами к Черным Камням и отключил механического ящера, который охраняет поляну. После этого мы тихо-мирно уйдем за Грань и даже оставим вам Живобой.

— С чего бы мне вам помогать? – все три глаза рептилии презрительно сощурились. – Назови хоть одну причину!

Язык аборигенов состоял из резких щелкающих согласных, шипения и рычания. Но в безмолвной речи Максим воспринимал не слова как таковые, а скорее мыслеформы, наполненные визуальными образами. Все это каким-то чудесным образом складывалось в осмысленные предложения. Сейчас лидер отряда безразлично пожал плечами и сформировал в голове очередную фразу-образ:

– Ты можешь отказаться. И превратиться в кучу гниющей плоти. А мы найдем кого-нибудь другого, посговорчивее.

Жрец недовольно покосился на Живобой. Похоже, он все же не торопился в объятия столь почитаемого им Сета.

– Ладно. Я пойду с вами. Но не потому, что боюсь за свою жизнь. А потому, что уверен – вам не выбраться из деревни. Вас убьют, едва мы выйдем из святилища. Имейте в виду, я послал страже сигнал тревоги, как только заметил вас двоих! С моим жезлом это делается за мгновение!