Книга Креахоновая крепость. Водовороты времени, страница 101 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Убедилась? – спросил Гермес. Его глаза смеялись, хотя выражение лица оставалось серьёзным.

Яналия едва сдерживала рвущийся наружу хохот. Ей было жалко господина Ли, но кто же знал, что он так болезненно отреагирует?!

Патрик О’Брайанс вышел из-за стойки, поднял опрокинутый стул и, оглядев посетителей, произнёс:

— Пожалуйста, не обращайте внимания! У господина Ли просто выдался тяжёлый день.

Кити принесла заказ. Друзья притихли, а когда она отошла от столика, возобновили разговор.

— Хорошо, значит, это был полиментум, – признала Яналия. – И откуда он взялся на корабле? Пробрался тайком?

— А откуда взялся эбруд, которого видела Антония? А тот астрозавр, о котором говорил Дэн?

— Зайцы? – предположила Яналия.

— Моррисон выловил бы их в один момент, – отмахнулся Гермес. – Он хоть и сдвинутый, а своё дело знает.

— Тогда что всё это значит?

— Не забывай, у нас на корабле неладно со временем. Может, все эти существа появились из будущего или из прошлого?

Яналии теория Гермеса понравилась. Воодушевлённая, она принялась за ростбиф с бобами.

Фанделина – молодая фрея из созвездия Лебедя – появилась на корабле чуть больше года назад. Её кожа была ультрамариновой, а широко поставленные глаза – фиолетовыми, с россыпью золотистых точек. За спиной у Фанделины, как у всех жителей её планеты, имелись прозрачные стрекозиные крылья. Это было хрупкое, звенящее, возвышенное существо. Её предметом, конечно же, было искусство.

— О, поэзия! – высокий мелодичный голос Фанделины разносился по классу. – Сила её неизмерима! Она заставляет нас грустить и радоваться, смеяться и плакать!

— Ну вот, получается Гулфи нельзя читать стихи! – сказала Яналия.

— Почему это? – удивился Гермес.

— Слышал, что сказала Фанделина? Стихи заставляют нас плакать! Начнёт Гулфи читать, расплачется и утонет!

Друзья посмеялись, хотя анекдот о борирре, который утонул на похоронах, был далеко не новым. Они расположились на полу, в глубине класса. Аудитория, в которой проходили занятия по искусству, выглядела необычно. Первое, что сделала Фанделина, приступив к работе, – выбросила парты. Ученики сидели на потрёпанных пуфиках и подушках, а то и вовсе лежали на полу. Стены аудитории были сплошь изрисованы, причём новые картины писались поверх старых. Фанделина считала граффити выражением бунтарского духа, и поначалу её рисунки появлялись всюду – в лифтах, коридорах, на стенах и даже потолках. Возможно, мистер Валрус не разбирался в искусстве, но зато прекрасно знал, что такое порча общественного имущества. Он пригрозил Фанделине увольнением; та страшно оскорбилась, но пачкать стены перестала.

— К сегодняшнему занятию каждый из вас должен был написать стихотворение про любовь, – в голосе Фанделины слышалось радостное предвкушение. – Кто-нибудь справился с заданием?

К всеобщему удивлению, руку поднял Гулфи Ток.

— Я написал. Только у меня не совсем про любовь…

— Неважно! Мы всё равно с удовольствием послушаем!

Гулфи поднялся с пуфика и прочитал:

— Стихотворение называется «Рыбы».