Книга Креахоновая крепость. Водовороты времени, страница 80 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Пока на тебе датчики, считай, ты подключена к детектору лжи, – Стрикт оторвалась от проектора и в упор посмотрела на Яналию. – Не хочешь говорить правду, лучше помолчи.

— Да, мне действительно стало плохо! – сдалась Яналия. – Сильно закружилась голова. Я понятия не имею, почему! Вы же сами обследуете всех нас перед выступлением!

В обязанности инспектора входил осмотр воздушных гимнастов. За час до начала представления Стрикт измеряла каждому давление, проверяла рефлексы. Она бы ни за что не допустила к работе гимнаста с температурой или низким давлением. Даже Дин Крейн, такой же покладистый, как ужаленный в задницу халлак, не пытался спорить со Стрикт.

— Сегодня же покажись Витцу.

— Ладно.

— Принесёшь справку!

Яналия недовольно фыркнула.

— Что-то не так? – взгляд инспектора Стрикт сделался металлическим.

— Толку от этих справок! Вы не знаете, как Витц их пишет? Гаю Молестусу он недавно поставил диагноз «Поражение молнией». Гай застёгивал в туалете джинсы и прищемил…

— Молодцова! – Стрикт ударила кулаком по проектору, так что голограмма пошла рябью. – Мне некогда выслушивать твои байки! Без справки от Витца я тебя к работе не допущу!

Разговор был окончен. Девушка вылетела из контрольной комнаты, хлопнув дверью.

В коридоре было пусто, издалека доносился цирковой марш. Это значило, что номер отработан, а силовое поле вокруг манежа утратило прозрачность и стало похоже на бархатный занавес. Сейчас птеросы возвращались в свои вольеры, а эволо, скрытые от публики, убирали застывшую лаву. Паузу заполняли ковёрные клоуны, среди которых был и пострадавший от молнии Гай Молестус. Клоуны работали прямо на трибунах, общаясь со зрителями и вовлекая их в комическое действо. Яналия как-то спросила Гая, почему их называют ковёрными. Оказалось, в прежние времена циркачи выступали на огромном ковре, который иногда требовалось убирать. Пока униформисты готовили покрытие манежа, клоуны развлекали публику. В современных цирках ковров не было и в помине, а название осталось.

У Александра и Майи был ещё один выход в конце программы – гимнастический этюд на полотнах. Номер был недавно поставлен, и Яналия собиралась его посмотреть. Теперь ей было не до того – надо было переодеться и сходить к Витцу, получить дурацкую справку.

Девушка ускорила шаг. У каждого акробата была личная гримёрка, и Яналия хотела попасть в свою, не столкнувшись по пути ни с кем из Крейнов. К счастью, она встретила только робота-уборщика и пару техников-осветителей, которые волокли куда-то дымящийся, воняющий горелой изоляцией прожектор. Дверь гримёрки закрывалась на простой кодовый замок; Яналия давила кнопки так, словно каждое нажатие пускало электричество в кресло Анфисы Стрикт.

В гримёрке как всегда царил беспорядок. Столик перед зеркалом был завален косметикой, расчёсками, картонными стаканчиками из-под кофе, привезёнными с Корота ракушками и прочей ерундой. Одежду Яналия, как обычно, свалила в кучу. На диване, закинув ногу на ногу, сидел Гермес.

На нём был смокинг, брюки со стрелками и лаковые туфли; рядом стоял блестящий цилиндр, с его края свешивались белые перчатки. Похоже, Гермес явился сюда прямо из холла, где ассистировал отцу. Девушка на мгновение потеряла дар речи.

— Привет! Потрясающе выглядишь!