Книга Аркан дьявола, страница 35 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Шарманщик обошёл колокол по кругу, потоптался на месте и, недовольно хрюкнув, двинулся в обратном направлении.

«Если я сумею ударить в колокол, он исчезнет», – поняла Барбара.

Уже не обращая внимания на демона, который пыхтел, повизгивал, но не решался подойти к Зикмунду, Барбара начала раскачивать язык. Она толкала, упираясь ногами в пол, и наконец ощутила, что неподъёмный маятник отвечает. Сначала его амплитуда была совсем небольшая, всего пару сантиметров, потом увеличилась до десяти-пятнадцати.

Несмотря на прохладный ветер, по лицу и телу катился пот, поясница ныла, но Барбара продолжала толкать. Она уже не слышала звуков, которые издавал Шарманщик, потому что в ушах у неё молотом стучала кровь.

Двадцать сантиметров… тридцать… тридцать пять…

Чтобы язык ударил о купол, требовалось куда больше, а Барбара чувствовала, что выдыхается. У неё попросту не хватало физической силы. В этот момент она вспомнила о рунах, которые мать вытатуировала на её предплечьях. Некоторые сочетания отгоняли нечистую силу, другие привлекали удачу. Имелся там и рунический став, которым пользовались викинги и берсерки. Барбара уже тогда неплохо разбиралась в рунах и спросила, зачем ей это.

«Я же ведьма, а не викинг», – сказала она, разглядывая свежую, ещё воспалённую татуировку.

«Пригодится», – только и ответила мать.

Сейчас Барбара мысленно воззвала к рунам на руке, как учила её фрау Вернер. И, кажется, ощутила тепло там, где был нанесён став, дающий приток силы.

Полметра… метр… Барбаре казалось, что она пытается сдвинуть с места качели, на которые взгромоздился великан. Мышцы горели, солёный пот заливал глаза, в черепе пульсировало, но маятник продолжал раскачиваться. И всё-таки коснулся купола.

Экскурсовод рассказывал, что по мощи звук Зикмунда примерно равен звуку, который издаёт взлетающий истребитель. И сейчас Барбара в этом убедилась. Звуковая волна буквально впечатала её в настил, вибрация пробрала до костей, отозвалась в зубах. Девушка рухнула на доски, а над ней, как маятник в рассказе Эдгара По, качался и свистел язык Зикмунда. Кажется, она лишилась сознания, а когда открыла глаза, на смотровой площадке всё ещё было темно. Но это уже была нормальная темнота, не имеющая ничего общего с жидким сумраком. Барбара не знала точно, сколько времени провела без чувств. И хотя по ощущениям с момента, как её ноги подкосились, не прошло и нескольких секунд, маятник успел остановиться.

Откуда-то, кажется, что из-под пола, послышались шипение и треск. Рация? Не успела девушка осознать это, как на смотровой площадке начали появляться люди в форме. Лучи их фонариков больно хлестали по глазам. Барбару подняли на ноги и застегнули на запястьях наручники.

Четырьмя годами ранее

Барбаре понравилась атмосфера, царившая на старом кладбище, и всё же она решила обходить его стороной. И в столице, и в провинции подобные места одинаково притягивали подростков, и молодая ведьма не сомневалась, что компания Феликса часто наведывалась на погост великомученицы Варвары.

Главной проблемой этой четвёрки являлась скука. Скорее всего, Феликс и его подпевалы увидели в Барбаре дочку деловых родителей, не знающую, чем себя занять. То есть одну из них. И пусть это отчасти так и было (Эльза Вернер являла собой образец деловой ведьмы, а её дочь маялась от скуки), интересы Феликса, Евжена и близняшек не совпадали с увлечениями Барбары. Строить из себя крутую ради того, чтобы влиться в сомнительную компанию, она не собиралась. Оставалось одно – держаться от них подальше и ждать, пока маме надоест Серебряный Ручей с его сонной атмосферой и нестабильным интернетом.