Книга Аркан дьявола, страница 67 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— После смерти мамы отец начал пить, и постепенно всё наше хозяйство стало таким.

— Если участком никто не занимается, может, лучше его продать? – предположила Барбара, и Рудольф с горечью усмехнулся.

— И у нас даже есть покупатель. Угадай кто?

Барбара недоумённо пожала плечами.

— Отец Феликса – Мирослав Чапек!

— Серьёзно?.. – удивилась она. – А чего ж тогда Феликс на тебя взъелся?..

— Именно поэтому. Отец наотрез отказался продавать свою землю. А для Чапеков это лакомый кусочек – так они смогли бы объединить свои виноградники… И есть ещё причина для ненависти.

— Какая?

— Моя мать была еврейкой, а Феликс терпеть их не может.

Барбара вспомнила: в тот день, когда она познакомилась с Феликсом, тот обратил внимание на каббалистические татуировки на её руках. Видимо, это был его «пунктик».

— Вообще я понимаю твоего отца – Чапеки перебьются. Я бы и сама ничего им не продала, назло. Ты из-за этого сбежал с площади?

Рудольф поморщился, и Барбара запоздало поняла, что следовало задать вопрос иначе. Она не считала его трусом и не хотела, чтобы он так думал. Трус не будет мечтать о карьере полицейского.

Пока Барбара размышляла, как бы сгладить неловкость, Рудольф заговорил:

— Сегодня важный день. Ежегодно мы продлеваем аренду на землю и оплачиваем налоги. Но из-за того, что отец давно не работает, наши деньги стремительно заканчиваются. В лучшем случае нам хватит ещё на год аренды. Уверен, Чапеки будут весь день окучивать отца и… в очередной раз получат отказ.

— Твой отец не может заниматься хозяйством, это я поняла. – Барбара протёрла рукавом куртки краешек лежака и села. – А почему бы тебе не взять всё в свои руки?

Было видно, что Рудольфу неприятно говорить на эту тему, хотя Барбара, одна из немногих, могла бы по-настоящему понять его – специфические отношения с родителями были как раз по её части.

— Это место напоминает отцу о прошлом. Понимаешь, мама помогала ему во всём – эти виноградники, можно сказать, их второй ребёнок. И вот, когда её не стало, всё закончилось. Отец перестал заниматься виноградарством и не позволяет другим здесь что-то менять. Я боюсь, что однажды всё это закончится для него очень и очень печально…

Барбара подумала, что Рудольф мог бы и сам заниматься участком, но предпочёл пустить всё на самотёк.

— Ты мог бы привести это место в порядок.

— Наверное, мог бы.

— Но не хочешь.

— Не хочу. Я ненавижу Серебряный Ручей.

— Ясно… – вздохнула Барбара.

— Я уеду в Прагу и стану детективом. А здесь пусть всё гниёт, мне без разницы.

Барбара хотела сказать: «Твоего отца нужно лечить от алкоголизма», но вовремя прикусила язык. Человек, злоупотреблявший алкоголем, без сомнения, нуждался в помощи. А нуждался ли в ней тот, кто мог в одну секунду бросить всё и переехать в другой город? Причём не из-за любви к переменам, а из-за бесов (которых, сказать по правде, кроме фрау Вернер, никто никогда не видел)?

«Не мне раздавать советы…» – с тоской подумала Барбара, забрасывая в рот очередную виноградину. Она считала себя умной, но понятия не имела, как остановить череду бесконечных переездов. С недавних пор мысль о том, что однажды мать заберёт её из Серебряного Ручья, стала пугать, и виной тому, конечно же, был Рудольф Новак. Барбара с первого же дня невзлюбила этот провинциальный городишко, но теперь не хотела уезжать.