Книга Гретель и её бесы, страница 2 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Что-то я сомневаюсь, – буркнула Гретель, пытаясь закрыть дверь.

Ленц створку не пускал, при этом с его лица не сходила профессиональная улыбка.

— А вы поверьте! Я понимаю, журналисты попортили вам немало крови. Из-за статеек, которые печатали, в том числе и в моей газете, у вас были проблемы. Но я пришел к вам не как журналист.

— А как кто? – фыркнула Гретель. – Как разносчик молока? Что-то я не вижу бутылок!

— Как писатель. И да будет вам известно, первая книга принесла мне гонорар в миллион королевских марок.

— Вранье. – Гретель перестала давить на дверь.

— Вам показать выписку с банковского счета? – Ленц усмехнулся. – Я, в принципе, могу. Хотя хочется верить, что мои честные глаза служат достаточной гарантией!

Гретель колебалась. Ей не хотелось ворошить прошлое, но Ленц назвал невероятную по меркам Марбаха сумму.

— Из-за таких, как вы, я стала посмешищем в собственном городе. Вы знаете, что меня считают сумасшедшей?

— Я не могу отвечать за действия своих коллег. У вас личные счеты с газетчиками, но, повторюсь, я пришел сюда не как журналист.

Гретель ничего не ответила, лишь поджала губы.

— Ну что вы теряете, в конце концов? – развел руками Ленц. – Все, что я прошу у вас для начала, – это разговор. Если вам не понравится мое предложение, пошлете меня ко всем чертям! Кстати… какая кондитерская лучшая в городе?

— «Марбахские сласти». – Гретель приподняла одну бровь. – А что?

— Там подают глинтвейн?

— Разумеется.

— Я угощу вас глинтвейном и десертом. А вы меня выслушаете.

— И если я решу, что ваше предложение мне неинтересно, вы оставите меня в покое?

— Клянусь честью! – воскликнул Ленц и, оглядевшись, добавил: – Фройляйн Блок, только гляньте, какое чудесное утро! Грех сидеть в четырех стенах, когда приятный молодой человек предлагает вам прогулку, глинтвейн и десерт!

Девушка усмехнулась:

— Ладно уж, уговорили. Ждите в машине! Предупрежу брата и выйду.

Гретель появилась из дома спустя пятнадцать минут. На ней была подбитая мехом куртка, уже далеко не новая, и вязаный берет. Журналист тут же выскочил из автомобиля и открыл девушке дверь.

— Поехали, – сказал он, садясь рядом. – В «Марбахские сласти»!

Гретель нарочно назвала докучливому журналисту самую дорогую кондитерскую города, расположенную на Марбах-плац, прямо напротив ратуши. «Пусть угощает, раз ему платят по миллиону королевских марок за книжку», – размышляла девушка, поглядывая в окно на заснеженные улицы.

В детстве Гензель и Гретель – дети простого лесоруба – не могли позволить себе покупать конфеты в «Марбахских сластях». С годами ничего не изменилось. Пожалуй, стало даже хуже, чем раньше. Мальчишкой Гензель хотя бы помогал отцу и находил небольшие подработки в городе. Сейчас он по понятным причинам не мог работать, и Томас Блок остался единственным добытчиком в семье. Поэтому речь о миллионе королевских марок подействовала на Гретель, как дудочка крысолова на детей Гамельна.

В 1919 году Марбах оставался глухой провинцией, такой же, как и сто, и двести лет назад. Поезда сюда ходили не каждый день, службы такси не существовало. Гретель решила, что Конрад Ленц приехал ночным поездом в Альпенбах, соседний с Марбахом город, и там нанял машину. Хотя водитель был не местный, девушка опасалась, что журналист начнет говорить при нем о делах. Впрочем, во время поездки Ленц ограничивался общими, ничего не значащими фразами: «Какой милый городок!»; «После столицы Марбах – это просто бальзам на душу!»; «Решено – выйду на пенсию, поселюсь в таком вот городе, на окраине леса…».