Книга Взломать смерть, страница 106 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

«Однажды здесь появится и моё надгробие», — подумала Анна. От этой мысли руки задрожали, и ключи загремели, подобно кандалам.

Девушка не сразу заметила маленький саркофаг, стоявший слева. Там, конечно же, лежала дочь барона, умершая при рождении.

— Зачем я сюда пришла? — пробормотала Анна.

Порывисто перекрестившись, она поцеловала пальцы и быстрым шагом покинула склеп.

Баронесса де Рэ гуляла по окрестностям замка до самых сумерек и вернулась только к ужину. На этот раз компанию ей составлял лишь синьор Прелати. Обычно итальянец бывал неразговорчив, хотя с хозяином особняка они могли вести долгие беседы за вином и игрой в шахматы.

— Синьор Прелати. — Анна робела перед этим человеком и, обратившись к нему, удивилась собственной смелости. — У меня есть вопрос…

— Спрашивайте, баронесса, — отозвался итальянец. — Буду рад вам помочь.

— Мне бы хотелось знать, от чего умерли шесть предыдущих супруг Жиля…

Прелати устремил на девушку ничего не выражающий взгляд. Это было всё равно что играть в гляделки с вороном: сколько ни смотри, всё равно не поймёшь, что у него на уме.

— Первая, Эва, умерла при родах, младенец также не выжил. Кристина — от холеры. Анжелика была слаба здоровьем, её свели в могилу сквозняки Ле-Люда. Дениз упала с лошади и угодила под копыта. Аврора страдала припадками и задохнулась, проглотив язык. Катрин де Туар утонула, — мрачный итальянец назвал имена этих девушек и причины их смерти без всякого выражения, как повар перечислил бы ингредиенты, необходимые для гуляша.

— И, — Анна содрогнулась, — вы знали каждую?

— Да.

— А у кого-нибудь из этих женщин были дети от барона?

— Ребёнок Эвы лежит в склепе на том берегу пруда. — Глаза итальянца блестели, как стеклянные пуговицы. — А дочь Катрин, Мария, воспитывается в монастыре. Других детей у барона нет.

У Анны пропало желание продолжать расспросы. Да и аппетит пропал. Распрощавшись с Прелати, она отправилась в свои апартаменты.

Где-то за стенами замка завывали и повизгивали бродячие собаки. Девушка плотнее запахнула балдахин, но тяжёлая бархатная ткань лишь немного приглушила эти леденящие кровь звуки. Под них девушка и уснула.

Сначала ей снилась свадьба и толпы гостей, наводнивших замок. Пир происходил ночью, и понемногу Анна начала понимать, что все гости — это мертвецы, бездушные куклы, поднятые из могил чёрным колдовством. Вместо вина в их кубках плескалась кровь, а все блюда на столе давно сгнили. Это была не свадьба, а дьявольская оргия. А потом сквозь хохот и непристойные выкрики гостей Анна услышала чьи-то горькие рыдания. Она двинулась на звук и в полутёмном коридоре увидела призрачный силуэт в свадебном платье… В этот миг Анна проснулась. Темнота давила, как могильная плита, в ушах звучали горестные всхлипывания мёртвой невесты.

Моника, личная служанка Анны, ночевала в комнате, смежной со спальней хозяйки. Покои были соединены дверью. Стоило баронессе де Рэ крикнуть или позвонить в колокольчик, Моника тут же примчалась бы на зов. Но сейчас Анна не могла вымолвить ни слова, а уж тем более закричать. Да и рука вдруг стала тяжёлой и непослушной, так что позвонить в серебряный колокольчик, стоявший на тумбочке, было не легче, чем в колокол аббатства Лепо. Мало-помалу странный паралич начал отпускать Анну. Она потянула за витой шнур, и балдахин разъехался в разные стороны, как театральный занавес. В окно лился мертвенный лунный свет, и бродячие собаки наконец закончили свой полуночный концерт. В углах комнаты притаились тени, похожие на горбатых юродивых, тянущих к баронессе кривые руки. Она поднялась с кровати, желая зажечь свечу… И вдруг из-за двери послышалось чьё-то горькое всхлипывание.