Книга Взломать смерть, страница 118 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

«Что, если я вскрою саркофаг и найду там иссохшее тело Эвы, Анджелики или Дениз?» — От этой мысли Анна содрогнулась.

Юную баронессу начали одолевать сомнения. Да, возможно, за железной дверью действительно находилась пыточная, где шесть женщин одна за другой расстались с жизнью. Хозяин замка Ле-Люд мог оказаться кем угодно — безумцем, находившим в убийствах извращённое удовольствие, или колдуном, проливавшим кровь собственных жён во славу демонов. Но кто сказал, что он оставлял тела разлагаться и гнить в подвале? Анна не сомневалась, что в винном погребе с ней говорили призраки мёртвых жён. Но их бренную плоть барон мог похоронить в склепе. Иначе зачем вообще было его строить?

«Если так, вскрывать саркофаги просто не имеет смысла, — подумала Анна. — Так я ничего не докажу, лишь потревожу покой мёртвых…»

Размышляя о том, стоило ли сначала заглянуть в запретную комнату, Анна пересекла погребальный зал. Рассеянный свет фонаря пролился на резные крышки шести саркофагов — позы и лица каменных девушек выражали безмятежное спокойствие.

— О чём я только думала? — чуть слышно пробормотала Анна.

Гранитные и мраморные плиты, над которыми поработал резец скульптора, казались не просто тяжёлыми. Неподъёмными! Чтобы приподнять или сдвинуть их, потребовались бы усилия нескольких мужчин. И тут взгляд баронессы упал на маленький саркофаг, в котором якобы покоилась мертворождённая дочь Жиля де Рэ. Перед ним лежал засохший, готовый обратиться в труху букет, на мраморной крышке был высечен крест и латинская надпись: «Dormit in pace»^[6]. Плита выглядела довольно массивной, но не настолько, чтобы Анна не сумела с ней справиться. И если внутри мраморной шкатулки окажется пусто, значит, Эва де Рэ умерла не во время родов, как сказал мрачный итальянец. А рассталась с жизнью в подвале замка, под пытками.

Анна подошла ближе и поставила фонарь на край ближайшего саркофага. Высеченная из гранита девушка сжимала в руках чётки, а на её губах застыла странная полуулыбка. Витиеватая надгробная надпись указывала, что это не кто иная, как Эва де Рэ. И Анна собиралась вскрыть могилу её дочери.

— Прошу прощения. — С этими словами девушка упёрлась ладонями в холодную, гладко отполированную крышку маленькой раки.

Анна прекрасно понимала, что, если внутри окажутся хрупкие детские кости, это зрелище будет преследовать её до конца жизни, являясь в кошмарных сновидениях. И всё же толкнула плиту, вложив в это движение все силы. Раздался скрежет, как будто прокрутились каменные жернова, и крышка с латинской эпитафией и крестом слегка сдвинулась вбок. Между основанием и верхней частью саркофага обозначилась тонкая чёрная щель. Сейчас Анна видела перед собой не мраморную шкатулку, а голову исполинской змеи-альбиноса. Это чудовище много лет спало под прохладными сводами склепа, но теперь пробудилось и приоткрыло один глаз.

Анна ожидала, что из щели повеет запахом тлена и бальзамирующих веществ, поэтому задержала дыхание. Но, как ни странно, воздух ничуть не изменился. Как будто мраморная змея без остатка переварила несчастное дитя. Баронесса толкнула ещё раз, и щель стала шире. Последнее усилие, и каменное веко распахнулось полностью. Анна заглянула в овальную глазницу, на дне которой плескалась тьма. Плита с грохотом рухнула на пол, её осколки разлетелись в разные стороны. Гул от падения ещё не успел стихнуть, а баронесса уже схватила фонарь и подняла его над саркофагом. Внутри было пусто.