Книга Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша, страница 2 – Анна Денисова

Все запаниковали. Шампуры побросали, бокалы с недопитым вином на траву. И рванули к машинам, которые мы оставили на обочине в полусотне метров. Я тоже вскочила, схватила плед... и тут как громыхнуло! Прямо над головой! Я аж присела от неожиданности.

— Лера! Бежим! — крикнула мне Катька из отдела маркетинга, пробегая мимо.

— Сейчас! — крикнула я в ответ. И тут вспомнила. Телефон. Я же его на скатерть положила, когда пошла за второй порцией шашлыка.

Пока я шарила рукой по тарелкам, пытаясь нащупать заветный прямоугольник, мимо с криками носились коллеги. Капли дождя крупные, холодные забарабанили по голове. Надо было просто плюнуть и бежать, телефон дело наживное. Но он же новый! Я только месяц назад в кредит его взяла! (Да, еще один кредит, помимо ипотеки).

— Ага! — пальцы сомкнулись на родном силиконовом чехле.

Я выпрямилась, сжимая телефон в руке, и в этот момент небо полыхнуло так, что я на мгновение ослепла. Молния. Она ударила прямо в березу, метрах в десяти от меня. Воздух зазвенел, запахло озоном и паленой листвой. Волосы на голове зашевелились, по телу пробежал ток.

«Твою ж дивиденды...» — только и успела подумать я.

Яркая вспышка, ослепительная боль во всем теле, ощущение, что меня выворачивают наизнанку, как старую простыню... И темнота. Полная, беспросветная, мягкая темнота.

А потом тишина.

Вот отсюда, собственно, эта странная история и начинается.

Глава 1. Диагноз: переселение души.

Я открыла глаза. Голова слегка кружилась, будто я выпила три кружки крепкого пива на пустой желудок и всё это единым глотком. В висках стучало, а перед глазами плавали разноцветные пятна.

«Вот это меня долбануло… Хорошо хоть жива осталась», — пронеслось в голове.

Я лежала на чём‑то мягком, с характерным шуршащим звуком при каждом движении. Пахло… свежескошенной травой? Да, точно. Но к этому чистому, летнему аромату примешивались и другие — терпкие, пряные, чуть горьковатые. Словно кто‑то разложил вокруг меня целую аптеку: сушёные корни, душистые травы, смолистые ветки.

Я чуть приподняла голову, поморгала, протёрла глаза, и снова уставилась вперёд.

Первое, что бросилось в глаза, огромная деревенская печь. Не просто печь, а настоящее чудовище из красного кирпича, с массивной чугунной дверцей и широкой плитой. На плите стоял котёл, такой большой, что в нём можно было сварить обед для роты солдат. Внутри что‑то кипело, булькало, выпускало клубы ароматного пара. Пахло мятой, ромашкой и ещё чем‑то странно знакомым, будто из детства.

Мой взгляд скользнул влево. Стена, два небольших окна с деревянными ставнями (одна чуть приоткрыта, и сквозь неё пробивался солнечный луч). Между окнами грубоватый стол из неотесанных досок, явно сколоченный местными умельцами. На нём пучки трав, перевязанные бечёвкой, глиняные плошки, мешочки из холстины, ступка с пестиком, пара медных весов и стопка потёртых книг с кожаными переплётами.

Справа ещё одна стена, а вдоль неё, как на выставке в этнографическом музее, развешаны пучки сушёных растений. Я невольно попыталась представить, что это и от чего каждое из них помогает, но голова была слишком тяжёлой для таких умственных упражнений.

Я лежала на огромном тюфяке, набитом, судя по звуку и ощущениям, соломой или сухой травой. При каждом движении он шуршал, будто недовольный старик, которому мешают спать.