Книга Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша, страница 72 – Анна Денисова

Кот выдохнул, медленно, беззвучно. Баронесса опустилась в кресло у камина, отпила вина и открыла книгу. Муртикс осторожно спустился со столика и на полусогнутых лапах двинулся к выходу.

И тут в дверь громко постучали.

Кот метнулся в тень за портьерой. Только этого не хватало!

— Войдите! — недовольно произнесла Амалия, отрываясь от книги.

Дверь распахнулась, и в спальню ввалился Клавдий. Муртикс, выглядывая из-за портьеры, отметил, что мытарь выглядит ещё более помятым, чем обычно. Глазки бегают, усики топорщатся, а на лбу испарина. Камзол на нём был тот самый, тёмно-зелёный, засаленный, с медной бляхой на груди. В руках он мял какую-то бумагу.

— Госпожа баронесса! — начал он, задыхаясь. — У меня срочное донесение!

— В такое время? — Амалия приподняла бровь. — Что ещё случилось? Крестьяне бунтуют? Или корова сдохла?

— Хуже, госпожа! Герцог Эдвард! Он приезжает не в субботу, а послезавтра! В четверг!

Баронесса отставила бокал и выпрямилась. Её глаза сузились.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Гонец только что прискакал из столицы! — Клавдий нервно размахивал бумагой. — Просил передать: герцог выехал раньше срока. С ним свита, десять всадников. К вечеру среды будут здесь. Готовьте, говорит, покои.

— Проклятье, — прошипела Амалия, вставая. — Мы не готовы! Я не готова! Платье не закончено, приворотное зелье не готово, эта дура-целительница ещё не дала ответа, а он уже едет!

— Я завтра же отправлюсь к этой Лире, — продолжал Клавдий. — Вытрясу из неё либо деньги, либо зелье. Не волнуйтесь, госпожа. Всё будет готово.

— Уж постарайся, — холодно сказала баронесса. — Иначе я найду, кем тебя заменить. Например, твоим же помощником. Иди и готовься к встрече герцога. Мне нужно подумать.

Клавдий поклонился и попятился к двери. Муртикс, воспользовавшись моментом, скользнул следом за ним, благо дверь осталась приоткрытой. В коридоре он снова припал к стене и перевёл дух.

Клавдий быстрым шагом направился по коридору, бормоча себе под нос что-то про «неблагодарную работу» и «всё я да я». Муртикс, движимый не только любопытством, но и смутным предчувствием, последовал за ним. Они миновали гостиную, спустились на один лестничный пролёт и оказались в более скромной части замка, здесь гобелены были попроще, ковровая дорожка поуже, а светильники не масляные, а сальные.

Клавдий остановился у двери, отпер её ключом, висевшим на поясе, и вошёл внутрь, оставив дверь слегка приоткрытой. Муртикс подобрался ближе и заглянул в щель. Комната Клавдия оказалась именно такой, какой он её себе представлял: тесная, с низким потолком, заваленная бумагами, свёртками, мешочками с монетами и прочей мытаревой утварью. У стены стояла узкая кровать, рядом грубо сколоченный стол, заваленный свитками и чернильницами. В углу виднелся небольшой сундук, обитый железными полосами, вероятно, для хранения особо ценных поборов. А у кровати, аккуратно выставленные в ряд, блестели сапоги. Высокие, начищенные до блеска, с медными пряжками и красными бантами. Те самые. Знаменитые. Любимые.

Муртикс почувствовал, как в его груди закипает знакомая смесь праведного гнева и мстительного предвкушения.

Клавдий тем временем скинул камзол, бросил его на спинку стула, снял поясной кошель и швырнул его на стол. Потом достал из ящика стола фляжку, отхлебнул прямо из горла и, тяжело вздохнув, пробормотал: