Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 111 – Татьяна Булгава

Она поцеловала его в уголок губ.

— Спокойной ночи, будущий муж.

— Спокойной ночи, будущая жена.

Он погладил её по волосам, и тени сомкнулись вокруг них темным, ласковым коконом.

За окном занимался рассвет.

Глава 38. Новая жизнь

Утро после ритуала было странным.

Гелла проснулась от того, что чувствовала Омэна. Не рядом — внутри. Его сердце билось в такт с её, его дыхание синхронизировалось с её дыханием. Она знала, что он лежит с открытыми глазами, смотрит в потолок и думает о том же, о чём и она: мы теперь одно целое.

— Ты не спишь, — сказала она, не глядя на него.

— Ты тоже.

— Сил нет лежать. Пойдём завтракать?

Он повернул голову, посмотрел на неё. Его лицо было спокойным, почти счастливым. Гелла отметила, как изменился он за последние месяцы: высокие скулы, когда-то острые, смягчились; янтарные глаза потеряли часть своей ледяной жёсткости. Чёрные волосы, которые он обычно стягивал в низкий хвост, сейчас рассыпались по подушке, делая его похожим на тёмного ангела.

— Ты красивая, — сказал он.

— Это комплимент?

— Констатация факта. У тебя глаза цвета весенней травы, а волосы — как спелая пшеница. Ты похожа на солнце после дождя.

Гелла покраснела.

— Слушай, это уже на комплимент тянет.

— Считай как хочешь.

Она встала, натянула его рубашку (которая была ей велика, как всегда), и подошла к зеркалу. Её отражение выглядело уставшим, но живым. Зелёные глаза всё ещё блестели, хотя под ними залегли синяки. Русые волосы, которые она обычно собирала в пучок, сейчас висели тусклыми прядями.

— Омэн, — сказала она.

— Да?

— А что, если я перекрашусь?

— В какой цвет?

— В ярко-рыжий. Как огонь. Как… как символ того, что я сожгла свою прошлую жизнь и начинаю новую.

Он сел на кровати.

— Ты с ума сошла.

— Возможно. Но я хочу. Как думаешь, мне пойдёт?

Он представил: ярко-рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки (которых у неё было немного, но они были). Улыбнулся.

— Пойдёт. Но тогда ты должна будешь отрастить ещё и хвост.

— Только не пушистый.

— А я люблю пушистых.

— Ты котов любишь.

— Да. И ты похожа на кошку. Своенравную. Опасную. Иногда ласковую.

— Это комплимент?

— Это любовь.

Она рассмеялась и пошла умываться.

За завтраком в ректорской столовой собрались все свои.

Лисса с забинтованной рукой (поранилась о стрелу, но скрывала). Марк с новыми очками (старые разбил во время осады). Кай, бледный, но с чистой совестью (его выпустили под подписку о невыезде). Корвин, вечно ворчащий, но довольный результатами лечения.

— Гелла, — сказала Лисса, жуя тост, — слышала, вы с ректором теперь навечно связаны.

— Слышала? Это я тебе сама сказала.

— Ага. И что теперь? Ты не можешь от него отойти?

— Могу. Но если отойду дальше чем на километр, начну задыхаться, — Гелла спокойно взяла кружку с кофе. — Так что теперь он будет ходить за мной хвостиком.

— Я не хвостик, — возразил Омэн.

— Тень?

— Ещё хуже.

— Кот?

— Коты хотя бы мурлыкают.

— Ты не умеешь мурлыкать. Я пробовала.

Лисса и Марк переглянулись. Кай отвернулся, пряча улыбку.

— Вы двое — ненормальные, — резюмировал Корвин.

После завтрака Гелла пошла в лабораторию.

Омэн должен был сопровождать её (ритуал обязывал), но подошёл к дверям кабинета.

— Мне нужно разобрать бумаги, — сказал он. — Посидишь здесь со мной?