Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 110 – Татьяна Булгава

Корвин кивнул и вышел.

Омэн сел на край кровати, взял её за руку.

— Гелла, если что-то пойдёт не так…

— Всё пойдёт так, как должно, — перебила она. — Я верю в тебя. Верь и ты в меня.

Он поцеловал её — долго, нежно, с привкусом горечи.

— Я люблю тебя, ходячая проблема.

— Я тоже тебя люблю, ваше сиятельство.

Ритуал проводили в подвале главного корпуса — там, где когда-то держали Кая. Круг из чёрного камня, начертанный тенями. Свечи. Амулеты. Корвин с ассистентами.

Гелла сидела в центре круга, бледная, с чёрными кругами под глазами. Омэн — напротив, с обнажённой левой рукой (правая всё ещё на перевязи). Тени клубились вокруг, готовые подчиниться.

— Ты готов? — спросила Гелла.

— Я был готов с того момента, как увидел тебя на плацу, — ответил он. — Я просто не знал этого.

Корвин начал читать заклинание. Древние слова на языке ведьмаков, которые Гелла не понимала, но чувствовала кожей. Тени сгущались, обвивали их обоих, соединяли в одно целое.

— Кровь, — сказал Корвин.

Омэн взял ритуальный нож, полоснул по ладони. Гелла протянула свою. Он смешал их кровь в одной чаше, поднёс к её губам.

— Пей.

Она пила. Жидкость была горячей, обжигающей, с металлическим привкусом. Ей казалось, что по венам течёт не кровь, а расплавленное золото.

— Теперь ты, — сказала она Омэну.

Он взял чашу, в которой была смешанная кровь, и выпил остатки. Его лицо исказила гримаса — будто он проглотил кислоту.

— Что ты чувствуешь? — спросил Корвин.

— Её, — ответил Омэн. — Всё. Боль, страх, надежду. И любовь. Очень много любви.

Гелла чувствовала то же самое. Его холодную ярость, его многовековую усталость, его одиночество, которое длилось годами. И его любовь — огромную, всепоглощающую, как океан.

— Теперь вы связаны, — сказал Корвин. — Навсегда.

Свечи погасли. Тени успокоились. Гелла почувствовала, как силы возвращаются — не ведьмачьи, не человеческие, какие-то новые. Она встала без посторонней помощи.

— Ну вот, — сказала она. — Я жива.

— Но какой ценой? — спросил Омэн, поднимаясь.

— Ценой, о которой договорились заранее. Не жалей.

Он подошёл, взял её лицо в ладони.

— Теперь ты — часть меня. Я — часть тебя. Мы не сможем жить друг без друга.

— Мы и не собирались.

Он поцеловал её — и в этом поцелуе не было ни боли, ни страха. Только облегчение.

Корвин отвернулся.

— Молодым людям пора на выход, — проворчал он. — Ритуал окончен.

Гелла рассмеялась и потащила Омэна наверх, в его спальню.

Тени следовали за ними — теперь уже не его, а их общие.

Ночью они лежали обнявшись, и Гелла чувствовала его сердцебиение — ровное, спокойное. Своё она тоже слышала — оно билось в унисон.

— Омэн, — прошептала она.

— Да.

— Что теперь будет?

— Теперь мы будем жить. И работать. И любить. Как и раньше. Только ближе.

— Как кот и тень?

— Как два кота. Один рыжий, другой чёрный.

— Ты — рыжий?

— Я — чёрный. А ты — рыжая.

— Я не рыжая, я русая.

— Для меня — рыжая.

Она уткнулась носом в его плечо.

— Ты невыносим, Омэн Дандарский.

— Взаимно, Гелла без фамилии.

— Я возьму твою. Когда мы поженимся.

Он замер.

— Ты серьёзно?

— Я не шучу про свадьбу. Предлагал ты, принимаю я. Твоя очередь организовывать.

— Я организую, — в его голосе проскользнула усмешка. — Но сначала ты допишешь 7.9. А потом — свадьба.

— Договорились.