Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 93 – Татьяна Булгава

— Ты похожа на человека, который выжил. А выжившие — самые красивые.

— Омэн… ты научился говорить комплименты?

— Это не комплимент. Это правда.

Она слабо улыбнулась.

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

Он поцеловал — нежно, долго, осторожно, будто боялся сломать. Она ответила, прижимаясь к нему, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, вытесняя пустоту.

— Я люблю тебя, — прошептала она, когда они отстранились. — Я тоже люблю тебя. Слышала тогда, в лазарете. И хотела ответить, но не могла говорить.

— Я понял, — он улыбнулся — по-настоящему, не краешком губ. — Ты посмотрела на меня. Твои глаза сказали всё.

— Мои глаза — предатели.

— Самые честные в мире.

Он снова поцеловал её, потом отстранился.

— Нам пора вниз. Ужин простынет.

— Пусть простывает, — сказала Гелла. — Я хочу ещё немного побыть здесь. С тобой. Со звёздами.

— Хорошо.

Он обнял её, укутал своим плащом, и они сидели на подоконнике, глядя на ночное небо, пока луна не поднялась высоко.

Тени вокруг них не шептались — они молчали, уважая тишину.

Вернулись они за полночь. Лисса, которая ждала их в гостиной ректорского крыла, увидела заплаканное лицо Геллы и тут же вскинулась.

— Кто обидел? Я ему…

— Всё хорошо, Лисса. Я просто… выдохнула, — Гелла устало улыбнулась. — Завтра буду как новенькая.

— Точно?

— Обещаю.

Лисса подозрительно посмотрела на Омэна, но тот молча кивнул.

— Ладно, — сдалась она. — Идите спать. Завтра трудный день. Ну, как обычно.

Она ушла.

Гелла повернулась к Омэну.

— Твоя комната или моя?

— Моя больше. И кровать шире.

— Это предложение?

— Это констатация факта.

— Тогда констатируй, что я согласна.

Он взял её за руку и повёл в свои покои.

Тени, следовавшие за ними, тихонько шептались, но Гелла уже не боялась их шёпота. Она знала: они охраняют её сон.

Этой ночью Гелле снилась лаборатория, новая фиолетовая ампула и Омэн, который улыбался — не краешком губ, а открыто, по-мальчишески. Она проснулась с чувством, что завтра будет лучше, чем вчера.

Потому что она не одна.

Потому что её любят.

Потому что она — алхимик-тактик, и она справится со всем, что принесёт жизнь.

Глава 30. Первая ночь

Они вошли в спальню, и Гелла почувствовала, как воздух стал густым, как патока.

Горел только камин. Пламя лизало поленья, отбрасывая на стены пляшущие тени. Тени — везде: они обвивали карниз кровати, струились по полу, ластились к ногам. Но сейчас в них не было угрозы. Было обещание.

Гелла остановилась у двери, не решаясь сделать шаг. Комната была огромной — с высоким потолком, тяжёлыми шторами и кроватью под балдахином. Кроватью, на которой ей предстояло провести ночь. С ним.

— Ты дрожишь, — сказал Омэн, закрывая дверь. Его голос был низким, почти грудным.

— Это от холода.

— Здесь жарко.

— Тогда от волнения.

Он подошёл и встал так близко, что она чувствовала жар его тела. Он не касался — просто стоял, смотрел сверху вниз, и от этого взгляда у Геллы подкашивались колени.

— Хочешь, я уйду? — спросил он, хотя его глаза говорили обратное.

— Нет, — выдохнула она. — Не уходи.

И тогда он поцеловал её.

Не так, как в оранжерее — украдкой, торопливо. И не так, как в лаборатории — осторожно, боясь сделать больно. Сейчас он целовал её так, будто хотел выпить до дна. Глубоко, медленно, с какой-то пугающей нежностью, от которой у неё перехватило дыхание.