Книга Я — тот, кто тебя уничтожит, страница 79 – Марина Орлова

— Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, кто ты такой, и что тебе вообще здесь нужно! Что тебе нужно от меня?

— Я сказал: пошла вон, – холодно, понизив голос, потребовал Доминик.

— Я всего лишь хотела тебя понять, – неожиданно севшим голосом, произнесла я тихо и потерянно, а на глазах вновь заблестели слезы.

— И для этого едва не позволила этому молокососу себя поиметь? Ты это хочешь сказать?

— Даже если так, то, что? Я никогда не лезла к тебе за пояснениями, старалась не навязываться с вопросами, и не просила учить меня жизни. Я не лезла в твою жизнь, и радовалась, что ты никогда намеренно не лез в мою. Единственное, что ты так хорошо вбил мне в голову всем своим поведением, что я должна полагаться на себя, если не хочу последствий. Но сегодня ты решил поступиться своим обычным безразличием и едва не убил моего друга!

— Если ты хотела разъяснений, ты могла просто задать вопрос. Молчание – это был твой выбор. Все эти годы.

— Да ты только и делал, что просил меня заткнуться! – психанула я.

— Потому что твои вопросы были наивными и глупыми.

— Так, где же эта грань? Откуда мне было знать, что можно у тебя спрашивать, а что нет, ведь каждую мою попытку заговорить, ты пресекал на корню самым радикальным образом. Я не понимаю тебя! – выкрикнула я, схватившись за голову, и мысль, что сегодня он уйдет, наверное, навсегда, а я так ни в чем и не разобралась, вызвало очередную панику. – Я не понимаю, – всхлипнула я, расхаживая взад-вперед и зябко обнимая себя за плечи.

— Что ты хочешь знать? – услышала я, отчего вздрогнула. Воспаленный мозг отказывался нормально работать, решив, что нам померещилось. Но на первый план уже вышла та самая навязчивая мысль, которая не давала мне покоя уже несколько дней. Из-за этой мысли я схожу с ума, мой друг едва не погиб, а теперь и тот, кого я считала почти что другом, уходит.

В тот момент, на фоне произошедшего, все остальное казалось маловажным, никчемным и второстепенным.

Вероятно, подростковые гормоны, моя странная лихорадка и недавняя истерика дали о себе знать, потому что иначе дальнейшее я не могу объяснить. Двигаясь словно во сне, я приблизилась к ожидающему моей реакции или вопроса Доминику, а в следующее мгновение уже нагибаюсь к его лицу, и совершаю, вероятно, не первую, но одну из главных ошибок в своей жизни – целую мужчину.»

В то мгновение мне казалось, что что-то непременно упало: кажется, мое сердце провалилось, сделало кульбит, а после вернулось на место лишь для того, чтобы забиться с силой, способной проломить ребра.

Если прикосновения друга совсем недавно вызвали во мне лишь скучающее недоумение, то вполне невинный поцелуй, кажется, перевернул все с ног на голову. От изумления и шока я вздрогнула и испуганно отпрянула, не понимая, почему стало невыносимо, почти больно дышать, а воздух в комнате словно накалился. Но опомниться я не смогла, ведь всегда безразличный Ник, положил руку мне на затылок, а после, самостоятельно скользнув по моему рту своими губами, углубил поцелуй, заставив что-то внутри меня сжаться, испуганно и тревожно затаиться, чтобы с робкой надеждой ожидать, что произойдет дальше.

Чего я точно не ожидала, что Ник потянет меня на себя, ненавязчиво разместив на своих коленях, так и не прекратив целовать мои губы осторожно, бережно, словно боялся вспугнуть, постепенно, очень медленно позволяя себе более смелые движения. Он касался меня успокаивающе нежно, гладил по волосам, плечам и спине, пока я не позволила себе робко ответить, положив руки на его плечи, чем дала ему понять, что я расслабилась и доверилась…