Книга Всего одна смерть, чтобы обрести счастье. Книга третья, страница 95 – Марина Орлова

— Зачем ты это сделала? — Он неожиданно наклонился вперед и сложил руки на груди. Полагаю, чтобы случайно не коснуться меня.

— Сделала что? — прикинулась я дурочкой, мысленно надеясь, что ему просто надоест мое общество и Хаос свалит мучать кого-нибудь другого.

— И не надейся, — фыркнул он. — Я не уйду, пока не получу ответов.

— Слушай, какая тебе разница? — скривилась я. — Поужинал за мой счет? Будь добр: свали! У меня больше нет эмоций для тебя.

— Ошибаешься, душа моя. От тех эмоций, что я от тебя получил, меня изжога

мучает. Я хочу компенсацию.

— Сочувствую, — отмахнулась я от него. — Боюсь, на сегодня лимит исчерпан.

— И сам вижу. — Эрис вновь недовольно осмотрел меня разными глазами: — Так и быть, побуду сегодня жилеткой, в которую можно поплакаться. Слушаю. На кой черт ты себя мучила? Неужели так трудно побыть хоть немного счастливой? — возмутился он.

— Тебе не все ли равно? Мне казалось, тебя любые эмоции питают.

— Я тоже так думал, — вдруг скривился бог. А после быстро добавил: — Но я хочу услышать ответ. Зачем ты это сделала?

Понимая, что приставучий божок не отстанет, пока не получит ответ, я произнесла:

— Потому что люблю его.

— Чего? — Эрис, кажется, действительно растерялся и посмотрел на меня так же, как я смотрела на своих учителей по физике и математике в старших классах. Я уже говорила, что я безнадежный гуманитарий? — Причем тут любовь?

— Ты так ничего и не понял? — невесело усмехнулась я. — Любовь — это не всегда одно безоблачное счастье, Эрис, — стала поучать я его, радостная, что невольно отвлеклась от пережитого недавно. — Любовь — это порой тяжкий труд. Это тяжело, Эрис, очень сложно. Порой за свою любовь приходится бороться. Любовь — это когда ты ставишь любимого выше себя и своих потребностей. Это жертвенность, Эрис, за нее приходится платить. Порой очень дорогую цену, — тихо засмеялась я, прикусив искусанную губу. — Киртану было плохо. Я хотела помочь, — словно оправдываясь, я пожала плечами, будто это все объясняло.

— И помогла? — напряженно спросил он, немного прищурившись.

— Я хочу думать, что да, — слабо улыбнулась я и быстро смахнула предательскую слезинку.

Хаос вдруг замер, словно прислушался к чему-то, и через несколько секунд вновь посмотрел на меня.

— Я не могу понять этой потребности жертвовать собой, но... могу тебя поздравить. Полукровке действительно лучше. Как и двум другим твоим остолопам, — фыркнул он, а у меня на лице сквозь слезы расцвела радостная улыбка, от чего Эрис брезгливо поморщился. — Хотя и упорно не понимаю, зачем тебе это было нужно. Жили же они раньше, взрослые, сильные. Справились бы с собой со временем.

— Ты так ничего и не понял, — покачала я головой, глубоко вздохнув.

— Судя по всему, любовь понять мне не дано. Да и не очень хочется, если честно. Особенно после твоего описания. Слишком сложно и муторно. Без этого спокойнее.

— Трудно не согласиться, — пришлось кивнуть мне.

— Тогда зачем ты так упорно цепляешься за это чувство?

— Ты все равно не поймешь... Смысл сотрясать воздух, — вздохнула я. — Скажу только, что, несмотря на то, что любовь частенько причиняет боль, я ни за что не откажусь от любимых. Они делают меня лучше. — Вновь пожатие плеч.

— Иногда ты кажешься такой умной, а после я понимаю, что ты такая же идиотка, как и все, — сделали мне «комплимент». — Вот ответь мне на один вопрос: тебе самой стало легче после того, что ты сделала?