Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 40 – Марина Орлова

— Но… мы ведь не для того… — слегка смешался от такого поворота староста и вновь завозился на своем месте, словно внимание гостя было сродни чесотке. Зная, как может пронизывать взгляд выходца из Мрака, я не удивилась. У меня у самой, лишь после четвертого вызова иммунитет выработался. До того вздрагивала каждый раз, когда встречалась взглядами своих же жертв режима, предпочитая разговаривать с их переносицей или рогами. С рогами даже интереснее и эффективнее, потому что, глядя на них, невольно возникали мысли о моральном облике женщин Мрака. И тогда и интонации, и выражение лица у меня становились такими глубокомысленными, немного тоскливыми и печальными, отчего для демонов мои просьбы тут же становились более значимыми. Думаю, они даже не подозревали, что, на самом деле я их искренне жалела, а не практиковала надменность. Но, разубеждать, разумеется, не стала.

Вдруг вспомнилось, что у Володьки, самые большие и внушительные рога из виданных мною прежде. И вновь сердце закололо от потребности пожалеть и посочувствовать страдальцу. Возможно, сказать в утешение, что он просто еще не встретил «ту самую». Думать о «той самой», отчего-то стало неприятно, потому я нахмурилась и решила с утешениями повременить.

— А мы не торопимся. И вообще, Дарина — жертва и имеет право знать, за какие такие дела страдала, — меж тем, пока я задавалась вопросом о нормах морали во Мраке, невозмутимо заметил демон, совершенно не спрашивая у меня, хочу ли я быть жертвой. Но возмущаться не стала, потому что… ну, вообще-то и самой было интересно. Идя сегодня сюда, я и не чаяла, что мне хоть кто-то будет рассказывать подобную информацию, а тут! Все же, как удивительно может повернуться ситуация, стоит только знать, как спросить и… кому.

Потому, проникшись ролью жертвы, я попыталась побледнеть, но была неуверенна, что получится достойно, и для верности прижалась к груди своего спутника, со страдальческим видом на челе, словно сейчас же на месте помру смертью храбрых и самоотверженных, если мне немедленно не ответят, ради чего перенесла такие страдания!

Не знаю, удалась ли мне достоверность, но то, что я не в себе, кажется, оценили все: староста, который сделал испуганные глаза, будто моя смерть будет на его совести, которую он после будет искупать уже проверенным способом, но в более крупных масштабах. К примеру не клумбу, а поле самолично вскопав. И Володя, который поймал меня в объятья, придерживал за плечи и посмотрел сверху вниз с некоторым недоумением, но… отстранять не стал, крепче сжимая пальцы на моем тулупчике. Наверное, понял задумку…

Ну, собственно, и я, которая не ожидала, что близость к демону скажется на мне… радикально. Побледнеть не вышло, а вот вмиг покраснеть на раз. Стоило только ощутить жар, идущий от демона, словно от печи — как лихорадочный румянец залил лицо, а взгляд заметался куда угодно, лишь бы не на сильные, пусть и не приученные к хозяйству, ладони.

— Недели две тому назад, примерно, стали люди подмечать, что домашние духи взбеленились, — вздохнув, принялся говорить Тихон, капитулировав после такой драмы, разыгранной у него же в горнице.

— Как это проявлялось? — нахмурился демон, что я заметила, осторожно подглядывая за нашим отражением в самоваре, стоявшем неподалеку. Я была смазана, а вот демон был как раз на той высоте, чтобы лицо Володьки отлично просматривалось. Красивый, зараза, даже в самоваре!