Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 41 – Марина Орлова

— Скотина болеть принялась, припасы пропадать, крысы стали хозяйничать без страха, даже кошки с собаками не справляются… — перечислял Тихон, к чему я стала прислушиваться с удвоенным интересом. Так, может виной всему и есть крысы? Но не успела я об этом подумать, как этот же вопрос задал и Володя:

— А крысы не могут быть причиной напастей? Они разносят болезни, портят продукты, — перечислял он, но вот удивительно — в голосе его я не заметила уверенности. Совсем наоборот, будто он даже не сомневался, что этот вариант — неподходящий. Было что-то нейтральное в тоне, словно и сам в это не верил, а вопрос задавал больше для того, чтобы разговорить Тихона.

— Мы и сами про то думали, да вот только быстро отбросили этот вариант, — тяжко вздохнул Тихон, и я заметила, что вздыхал искреннее, а тревога за своих подопечных в старосте нешуточная. — Потравили грызунов, но лучше не стало. Только все усложнилось: стали болеть и деревенские. И ладно бы животом, — поморщился он, неосознанно положив ладонь на свой заурчавший желудок. — Это было бы объяснимо: от животины передалось, или отрава от грызунов как-то попала в пищу или воду… но, совсем нехорошее происходит. Магическое, необъяснимое ни церковью, ни, как ты любишь выражаться, научным путем, — глянул он на меня и помедлил, припоминая выражение, которое я привезла из города и чем сильно раздражала батюшку Кирилла.

— Подробнее, — потребовала я, забыв даже о том, что являюсь жертвой. Эх, вышла из роли. Рано мне, видать, покорять театральные подмостки. Ну, да ладно, переживу. Сейчас куда важнее послушать Тихона. Быть может, и он не обратит внимание на перемены во мне.

— Болезни странные просто с ног стали валить людей. Всего за ночь, а то и несколько часов. У меня уже больше десятка таких. А до этого лесники и охотники ушли в лес и не возвращались. Даже те, кого отправляли на поиски первых, а затем и вторых. Опытные, бывалые… были, — добавил он, пресекая вообще любую возможность на глупые предположения, что они куда-то забрели или нарвались на диких зверей. Если уж Тихон говорит, что опытные и бывалые, тут можно не сомневаться, что им и зверье и духи не страшны, так как давно научились и с теми, и с другими дружить и управляться. Зверье по следам определять и обходить десятой дорогой, а духов просто уважать и задабривать, и тогда те ни в жизнь не обидят.

С чего бы деревенским изменять себе и злить тех или других — непонятно и, да и вообще, едва ли вероятно. Потому, да, ситуация тревожная.

— Что за болезни? — задал очередной вопрос демон, пока я размышляла, но быстро прислушалась.

— Мы не можем сказать, — пожал Тихон плечами, отчего-то пряча глаза. — Жар, иногда кашель, но все больше больные просто… спят и бредят, словно их кто-то мучит. Не просыпаются, сколько ни толкай, бывает днями. А уж если проснутся ненадолго, не едят, не пьют, не разговаривают, и снова сознание теряют. Они как будто… медленно умирают и чахнут с каждым днем. А дети…

— Дети? — на рваном выдохе переспросила, а староста… будто с виной отвел взгляд.

— Кто эти больные? — переиначил вопрос Володя, в голосе которого послышался холод.

— Трое детей, женщин пятеро и восьмерых мужиков хворь с ног свалила. Все молодые и здоровые. Им и тридцати нет никому…