Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 66 – Марина Орлова

Но замерла я ненадолго, так как дико завизжала, закатила глаза и второй раз за день повалилась назад, напоследок услышав женское обращение явно к богатырю:

— Деликатнее надо быть, болван!

Меня всегда успокаивала работа. Почти всегда, если не брать в расчет несколько исключений.

Наверное, поэтому, я сейчас сижу на берегу реки и судорожно штопаю рубаху, которую старательный богатырь все же затер до дыр. На что еще распространяется его старательность, прямо страшно представить. Если он так же ответственно нечисть рубит, то на месте сражения от несчастной тваринки один фарш остается, не иначе.

Почему сижу на берегу? Да потому что в одиночестве побыть захотелось, а еще… вне стен места, которое я всю жизнь считала домом: родным и безопасным, к которому тянулась всей своей душой, несмотря на брюзжание и «желание» жить в городе. На самом деле я лукавила и всегда чувствовала, что именно здесь, рядом с мамой, Велесом и Липой, средь леса — мое место.

Но все оказалось фальшью. Обманкой. И чувства не мои. Только зависимость, которую этот дом выработал у меня и… поработил?

Все дело в том, что в отключке я была недолго, но оповещать об этом сразу же не стала, заинтересовавшись разговором других действующих лиц: сожителей и гостей. Они как раз обсуждали причины и следствия желания моей мамы утаить мое происхождение. То, что все женщины моего рода были ведьмами, что со смертными нам быть под запретом. Это, кстати, многое объясняло, как, например, матушкино неодобрение моих отношений с Василием и непринятие планов дяди на мое сватовство.

Услышала, что подобная чертовщина уже была и, вероятно, забрала мою бабку с дедом, оставив маму сиротой.

Что же, в этом случае, понятно, почему мама так хотела разорвать этот порочный круг и держала меня… на расстоянии. К сожалению — безуспешно.

Признаться, после этого известия, слезы сдерживать было почти невозможно, как и притворяться спящей, но я каким-то чудом стерпела. Благодаря чему узнала еще много нового: дом едва ли ни живой и владеет моей душой, потому ни уехать, ни избавиться от него без последствий — не выйдет. Липа и Велес, по задумке матери, должны были приглядывать за мной, до свершения заветного двадцать пятого дня рождения. До наступления которого я не должна пробуждать свои силы, ради чего весь обман и затевался.

Глупый, жестокий эксперимент, направленный, как вначале может показаться, на благое дело. Но помогло ли это?

Нет.

Не только не уберегло меня от охотников, но и лишило матери, которая предпочла унести свои секреты в могилу, оставив меня в неведение и совершенно неподготовленной к опасности, что оказалась слишком реальной.

Вспомнила ощущение ужаса, безысходности и холода, словно что-то высасывало жизнь в те несколько секунд, в которые соприкоснулась с одним из проклятий чернокнижников. Меня передернуло, а еще заставило с сочувствием подумать о том, что должны были ощущать жертвы этой «черной заразы»? Дети, женщины, мужчины…

И помочь я им не могу. Как сказал Ждан: единственный способ снять проклятье с этих людей и при этом не иссушиться самому — уничтожить первоисточник. То есть, того, кто проклятье навлек: чернокнижника.

Сказать, что вся моя жизнь перевернулась с ног на голову — ничего не сказать. И это за неполный день!