Книга Правила эксплуатации, или Как вернуться домой, страница 10 – Марина Орлова

— Ты коровником и тиной пахнешь, — не упустила она возможность сострить и довольно подбоченилась. — Эк тебя заданьице-то потрепало.

— Там, вообще-то, очередь, — напомнил я про ждущих за дверью. — Не хотелось бы задерживать. Давай просто разберемся с делами, а обменяться оскорблениями успеем и после.

— И без тебя знаю, про очередь. Ходят тут, ходят, всякие, покоя от вас нет, а у меня потом нервы ни к бездне! — огрызнулась старуха, а затем, перекатываясь с ноги на ногу, проковыляла к сфере и коснулась ее. — Однако! И наворотил же ты дел, тварины сын, — спустя время, за которое сфера несколько раз меняла цвет, показывая своей хозяйке только ей доступные видения.

— Не понимаю о чем ты, — деланно невозмутимо отозвался, зная, что стоит только проявить слабость или неуверенность, карга не отцепится ни в жизнь. — Тебе разве душа чернокнижницы не поступала?

— Поступала, — не стала отрицать Ора и жестом фокусника показала на уродливой и когтистой ладони небольшую сферу, размером с куриное яйцо, черно-серого цвета. — Да не та, за которой посылали.

— Девчонку я также доставил, — не согласился я.

— Живой. А нам душа нужна была. Что нам с живой ведьмой делать? — потребовала она ответа.

— А не моя забота, — повел я плечами. — Вас не волновало, что вы меня за душой светлой ведьмы отправляли, подставляя тем самым. Я сымпровизировал. Доставил светлую ведьму и черную душу. Перевыполнил план считай, — сложил я руки на груди.

— Посмотрите, какой обидчивый! — всплеснула тролиха руками. — Если бы бывшие простофили не прошляпили шанса, тебя бы и не трогали.

— Но тронули! Чего бы я с душой ведьмы делал? Она мне зачем? — вопрошал я в праведном негодовании. — Я вам не душевладелец и с человеческими душами дел не имею!

— И помогло оно тебе? Теперь ты все равно на две недели хозяин девчонки! — злорадствовала старуха, мерзко хихикая.

— Зато через две недели будет возможность избавиться от этой ноши! — имел я в виду ответственность за души. — Если заслужит, разумеется, — добавил, хотя уже сейчас решил, что удерживать девчонку не стану.

Я даже слуг себе выбирал в основном из демонов и других обитателей Мрака. Гоблины, например, неплохи. Люди для меня всегда были слишком…. хрупкими. И, чего уж греха таить, мне не доставляло удовольствия иметь дела и жить с теми, кто продал свои души за сомнительные привилегии в своем мире, а отныне вынужден отрабатывать грехи во Мраке.

Дарина в этом плане — исключение. Да, по ее вине я претерпел кучу издевательств и унижений в эти пятнадцать дней. Но я не могу припомнить ни одного раза, когда она делала это нарочно или с умыслом посмотреть на мои страдания. Да, она не виновата, что я, как и шесть предыдущих демонов, не были обучены плотническому делу. Так она никогда и не настаивала на профессионально сделанной работе, довольствовалась тем, что мы могли ей предложить.

Вспомнить только косо установленные ворота или кривую печь, которую девчонка искренне любила и всегда вспоминала того же Юраша только с теплотой и благодарностью. Как и других демонов и их неудачные и некрасивые попытки освоить молоток и рубанок с высохшими на нем каплями, подозрительно напоминающие кровь, как доказательство, что мне еще повезло. Да, я злился, ругался и горел ярым желанием спалить хижину ведьмы. По моей логике было легче все снести и построить заново, но позволить я этого себе не мог. Как и Дарина, которая с пониманием и снисхождением смотрела на дело рук моих. Даже я понимал, что сделано — из рук вон плохо, отчего злился еще больше, а она — ничего, даже благодарила, как могла: каждый день вкусная и сытная еда, на этом она не экономила, теплая и чистая одежда. Стирала, штопала мне — все сама. Да, сначала мне достались вещи не по размеру, но уже ночью она попыталась это исправить, чтобы я не замерз, ради чего даже пожертвовала своей ночнушкой, а затем и вовсе потратила и без того скудные сбережения, чтобы достать мне одежку по размеру. Порезанные и отбитые руки обрабатывала и перебинтовывала аккуратно и с сочувствием и искреннростью жалела. А еще никогда не будила прежде, чем не натопит дом и не приготовит завтрак.