Книга Туман, страница 132 – Ольга Богатикова

— Ты атеист?

— О нет, – мне показалось, что по губам Эдуарда скользнула грустная улыбка. – Однако моя вера несколько расходится с общепринятым религиозным учением. Поэтому в храме мне делать нечего.

— Аннабель писала в дневнике, что после происшествия в «Орионе» ты стал нетерпимо относиться к церкви и физически не мог отсидеть заутреню.

— В самом деле? – удивился Эд. – Признаться, я плохо помню семейные походы на церковную службу. Возможно, причина была не в молитвах, а в активной трансформации моего тела. Звуки и запахи тогда воспринимались особенно остро, и это было несколько… неприятно.

Вот значит как.

Что ж, можно продолжать мечтать. Как знать, вдруг через энное количество лет мне и правда позволят провести вечность, сидя у камина в объятиях самого восхитительного мужчины на свете…

* * *

Бал был назначен на 16.00. Моя личная подготовка к нему началась на четыре часа раньше. Ровно в полдень, когда мне было положено садиться за стол, в Ацер прибыла Аника Мун. Вместе с ней приехала парикмахер – пышноволосая девушка лет двадцати пяти с очаровательными ямочками на щеках. Девушку звали Элла, и, по словам трактирщицы, именно ей надлежало сделать из меня королеву.

Представив нас друг другу, Аника поспешила откланяться – ее муж отвечал за организацию праздничного фуршета, и ей предстояло контролировать сервировку.

Мой обед в этот раз состоял из чашки кофе и пирожка с картошкой. Тратить время на более плотную трапезу оказалось нельзя – Элла честно призналась, что работает неторопливо, и мое преображение может затянуться, поэтому им необходимо заняться как можно раньше, дабы не опоздать на маскарад.

Решив, что мастеру в этом вопросе виднее, я быстро проглотила булку, уселась на стул и отдалась в руки молодого профессионала.

Сначала Элла немного обработала мои ногти и выкрасила их в нежно-розовый цвет. Конечно, полноценным маникюром назвать это было нельзя, зато руки стали выглядеть аккуратно.

С прической девушка возилась гораздо дольше: бережно расчесывала мои волосы, завивала отдельные пряди, что-то тщательно конструировала при помощи шпилек и крошечных невидимок.

— С такими локонами работать – одно удовольствие, – говорила она, колдуя над моей головой. – Ложатся, как надо, не топорщатся, да и посеченных кончиков почти нет. Красота…

Ее слова тешили самолюбие, однако, с каждой проходившей минутой мне все сильнее хотелось, чтобы Элла, наконец, закончила свою работу, и я могла остаться одна.

Легкое безмятежное настроение, с которым я проснулась сегодня утром, постепенно уступало место смутной тревоге. И это раздражало.

Подумать только! Мне выпал уникальный шанс побывать на балу в старинном замке, а я сижу и думаю о том, как было бы здорово, если б этот треклятый праздник отменили. Например, в Ацер могли бы нагрянуть вежливые люди из санитарного надзора и сообщить Солусу, что его жилище не соответствует каким-нибудь требованиям безопасности. Или же одна из стен бальной залы обрушилась бы на пол. А электрическая проводка? Почему бы ей не перегореть – неожиданно и очень некстати? А эта отвратительно чудесная погода? Что стоит местному климату устроить какую-нибудь снежную бурю?

Однако этого не произойдет. Вопреки моему махровому малодушию, день останется светлым и солнечным, стены будут стоять крепко, и ни один светильник не погаснет ни до маскарада, ни во время него. А мне самой стоит засунуть свои страхи куда-нибудь подальше и просто наслаждаться происходящим.