Книга Туман, страница 80 – Ольга Богатикова

Примерно минута понадобилась мне, чтобы понять: мы действительно танцуем. В полной тишине кружимся в пустом бальном зале, прижавшись друг к другу, и не имея ни малейшей возможности разомкнуть объятия.

Заметив, что мой взгляд, наконец, стал осмысленным, Эдуард остановился. А потом взял мою руку, и по-прежнему глядя в глаза, нежно поцеловал пальцы.

— Ты должна побывать на этом балу, – серьезно сказал барон. – Ты ведь не уедешь, не подарив мне танца, София?

Он целовал мои руки и ранее. Но никогда прежде это невинное прикосновение не было столь волнующим и интимным.

Я покачала головой.

— Не уеду. Обещаю.

* * *

Вечером я решила сходить на променад – подышать воздухом и переслать брату фотографии библиотеки и бального зала. Имелась надежда, что скорости мобильного интернета хватит на отправку трех наиболее удачных фотографий, и нервничать по этому поводу мне не придется.

Конечно, можно было не ждать темноты, и пойти на поиски Сети раньше, но на улице была такая суета, что выходить из Ацера я поостереглась.

Господин Эккер благоразумно решил не спорить с Эдуардом и приступил к ремонту холла немедленно. К тому времени, как я вернулась в левое крыло, у замка материализовался грузовик со стройматериалами и микроавтобус, доставивший сюда рабочих. До самого ужина возле Ацера сновали хмурые сосредоточенные люди, а из холла доносился едва слышный гул голосов.

Я же все это время провела в компании ноутбука, пытаясь собрать себя в кучу. Попытки, впрочем, были безуспешными – мысли то и дело возвращались к волшебному наваждению, накрывшему меня в бальной комнате.

Что это было? Гипноз? Йоаким Ленн писал, что вампир может наслать на свою жертву краткое оцепенение, чтобы она не сопротивлялась, когда он будет вскрывать ей вену.

Но тогда почему у меня перед глазами по-прежнему стоит идеальное лицо баденского барона, а в груди что-то сжимается и замирает, когда я вспоминаю, как нежно он поцеловал мои пальцы?.. И почему мне настойчиво думается, что это наваждение я наслала на себя сама?

Солус притягивает меня, как свечка мотылька. Его присутствие волнует, а мысли о нем не покидают мою голову ни на минуту. Что мешало мне уехать из Ацера в тот день, когда я нашла спрятанный в библиотеке портрет? Или сегодня, когда подошла к концу моя работа с чертежами?

Любопытство? Да. Исследовательский интерес? Разумеется. Красивый мужчина, от взглядов которого у меня перехватывает дыхание? Безусловно.

Все что я делаю, о чем думаю, чем интересуюсь в этом туманном краю, так или иначе связано с Эдуардом.

Впрочем, у моего наваждения есть название. Я влюблена, и мне давно пора себе в этом признаться.

Совершенно очевидно, что Солус мне тоже симпатизирует, и я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны от его взглядов и прикосновений так тепло, что сквозняки Ацера кажутся уютным ласковым бризом. С другой же, я прекрасно осознаю бессмысленность происходящего.

Сейчас все красиво, загадочно, романтично… А что будет потом?

Быть может, я напрасно волнуюсь, и наши отношения останутся на уровне разговоров и робкого целования пальцев, как было с бабушкой Руфины Дире. Затем пройдет несколько недель, я уеду домой и буду до старости вспоминать о потрясающем мужчине, рядом с которым провела лучшие полтора месяца в своей жизни.