Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 24 – Лилия Тимолаева

Элира подняла край основы.

И застыла.

На ткани, там, где утром проходил проверочный шов, проступали буквы.

Не вышитые. Не написанные. Они темнели внутри самой белизны, медленно, одна за другой, будто ткань вспоминала фразу с трудом и вытаскивала её из глубины переплетения нитей.

Элира наклонилась ближе.

Сначала появилась первая строка. Потом вторая.

Слова были резкими, неровными, словно их оставили не для красоты, а для того, чтобы успеть предупредить.

«В брачную ночь род Вейр падёт».

Элира не успела даже прикоснуться к ткани.

За её спиной тихо скрипнула дверь мастерской.

Глава 4. Ателье изгнанницы

Элира не повернулась сразу.

Слишком много зависело от одного движения. Если она дёрнется, если попытается закрыть ткань слишком поспешно, если выдаст страх, любой вошедший поймёт: на столе не просто рабочая основа платья. На столе — то, за что её можно снова обвинить в попытке навредить дому Вейр.

Она опустила ладонь на подол так, будто всего лишь придерживала ткань от сквозняка, и медленно провела пальцами по белому полотну. Буквы под кожей дрогнули. Не исчезли сразу, но стали бледнее, будто ткань, узнав её прикосновение, согласилась спрятать предупреждение глубже.

«В брачную ночь род Вейр падёт».

Последнее слово ещё темнело у края, когда Элира наконец повернула голову.

В дверях стояла не Селеста.

И не Рейнар.

На пороге застыла молодая служанка с медным подсвечником в руке и сложенным полотном через локоть. Лет двадцать, может, чуть больше. Простое серое платье, тёмные волосы убраны под чепец, лицо бледное от испуга. Она смотрела не на Элиру, а на рабочий стол, и по тому, как расширились её глаза, стало ясно: часть надписи она всё-таки успела увидеть.

Элира медленно выпрямилась.

— Кто разрешил вам войти?

Служанка вздрогнула и тут же опустила голову.

— Простите, леди Арн. Я… я принесла ночные полотна и свежие свечи. В восточном крыле дверь из бельевой иногда не держит засов. Я не хотела вас пугать.

Значит, в мастерскую был второй ход.

Элира отметила это раньше, чем успела рассердиться. Дверь в коридор запирали снаружи, будто она пленница, а из бельевой можно было войти почти бесшумно. Очень удобная защита. Особенно для тех, кто пожелает увидеть ткань без её разрешения.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Мирта, леди.

Имя было простым и не похожим на имена тех, кто уже окружал Элиру: не мягкое придворное, не гордое родовое, а рабочее, короткое, с запахом мыла, льна и долгих коридоров.

— Вы умеете читать обрядовые знаки?

Мирта испуганно замотала головой.

— Нет, леди. Я простая горничная. Я только буквы увидела. Не все. Я никому не скажу.

Последние слова вылетели слишком быстро.

Элира посмотрела на её руки. Подсвечник чуть дрожал, но девушка не пыталась пятиться к двери. Она боялась — и всё же стояла, словно уже поняла: если сейчас побежит, станет подозрительнее.

— Почему я должна вам верить?

Мирта подняла глаза. В них не было ни хитрости, ни той липкой придворной жалости, которой Селеста вчера обмазывала каждое слово. Только страх и какая-то почти злое упрямство.

— Потому что я семь лет носила ваши испорченные платья в прачечную, леди. Те, что возвращались из главного крыла с разрезанными швами. И ни разу не сказала об этом на кухне.