Книга Сага о Северных островах, страница 118 – Наталья Бутырская

— Мне это не под силу, иначе бы я не проиграл бой.

— А Кай одолел солнечного жреца, — вмешался в их спор Беззащитный.

— Что?

Альрик неспешно поведал о бое между мной и Гачаем. Однорукий внимательно выслушал и расхохотался.

— Так вот же, конунг! Ты просил знака у богов. Я проиграл девятирунному, а он — нет. Значит, он может сладить с ворожбой.

— Что ты хочешь? Отсечь ему пальцы и обучить рунам?

— Зачем? Пусть для начала поговорит с Магнусом, отдельно от всех. Пальцы отрубить никогда не поздно.

— Толку с ним говорить? Я говорил, Рогенда говорила, ты говорил так, что язык стесал.

— Боги творят волю не своими руками… Так почему бы это не его руки? К тому же, когда-то Магнус неплохо поладил с этим мальчишкой. Эрлингссон, ты не забыл своих богов?

— Каждую смерть я отдаю Фомриру.

На другой день после приема конунга я не побежал сломя голову к глупому мальчишке, забывшему своих богов, а решил пройтись по городу. Альрик взял на себя хлопоты по хозяйству: искал умельцев, что могут справить весла под хельтов, проверял снедь, продавал кое-что из добычи, неприметное такое, не напоминающее о Скирре. Вот вроде бы всё по-прежнему: Беззащитный занимается скучными делами, а я хожу, где вздумается, да вот только я знал, что по моему слову ульверы сегодня же могут уйти из Хандельсби, и этого довольно.

Со мной увязались Рысь и Простодушный. Леофсуну было любопытно глянуть на столицу нордов, а Херлиф и пояснять ничего не стал.

Первым делом, я заглянул к старикам, у которых мы с Тулле зимовали. Нас там приняли как родных. Ньорд всё похлопывал меня по плечу и удивлялся стольким рунам.

— Ты ж смотри! Цельный хускарл! Девять рун! Еще чуток, и хельтом будешь. Ну, молодец…

Старуха же залила слезами рубаху, запричитала, как я истощал, хотя я наоборот поправился, округлел и лицом, и телом, потяжелел. Спрашивали и про Тулле. И снова причитания и слезы в три ручья, только теперь по потерянному глазу и по шрамам на его лице.

— Как же так? Такой молодой, такой красавец был. Куда ж он теперь без глаза-то? Как же? Мать, поди, с ума сойдет от горя.

Ньорд сурово выговаривал жене:

— Не реви, дура. Подумаешь, глаз. Не руку же потерял, меч удержит. А шрамы… Шрамы мужа не портят, а украшают.

Я подарил старухе бусы из ярких разноцветных бусин, а старику — отменный боевой топор. Когда-то Ньорд выручил меня, дав свое старое оружие, так почему б не порадовать его душу? Коли самому не сгодится, так, может, внуку на первую руну даст.

Потом отправился к Кормунду-кузнецу, что некогда выковал мой любимый топор, хоть у меня были сомнения. Кормунд — он ведь семирунным был тогда, потому легко ладил оружие для хускарлов. Справится ли он с топором под хельта? Может, лучше другого кузнеца поискать? А есть ли кузнецы для хельтов? И как добрый кузнец успеет сразу и руны получить, и мастерством овладеть, и за твариным сердцем сбегать?

За прошедшее время Кормунд не изменился ни капли. Такой же кряжистый, крепкий и основательный. Всё так же возился возле горна и, не оборачиваясь, крикнул:

— Ну, чего встали? Давайте сюда.

Когда же мы подошли, он сразу раздал поручения:

— Ты, рыжий, смети-ка мусор и золу. Ты, девичьи ресницы, принеси пару ведер угля. А ты, безбородый, раздуй огонь.

Мы переглянулись и взялись за работу. Рысь покрутил головой, плюнул, нарвал полыни для веника и вымел двор. Херлиф принес угля, благо, ведра-таки нашлись, а я высек огонь и медленно раздул огонь мехами. Кормунд же осмотрел одну криницу, затем вторую, третью, и каждую отбросил. Видать, не подходили чем-то.