Книга Сага о Северных островах, страница 90 – Наталья Бутырская

— Не могу больше. Если останусь, точно убью кого-нибудь. Это Альрик мог с любым дерьмом пить и улыбаться, а я… Нет, надо вырезать эти бездновы узоры и вернуть хёвдинга.

Простодушный сплюнул, помолчал и спросил:

— А если он не вернется?

— Это как?

— Если он уже безумен, и узоры лишь остановят бездну, а не прогонят ее? Что будешь делать?

— Я не хочу отбирать хирд у Альрика.

— Ладно. А что хочешь?

— Не знаю, — растерялся я. — Если он совсем обезумеет, тогда… Наверное, тогда соберу свой хирд.

— Все ульверы пойдут за тобой. Зачем тогда уходить?

Слова Простодушного злили похлеще Росомахи. Что будет? Как поступить? Как быть с Альриком? Вот когда случится, тогда и думать буду. Если я сейчас задумаюсь, как быть с Альриком, разве это не предательство? Чем я тогда лучше Стейна? Такой же трус и перебежчик! Но Херлиф прав в одном: нельзя, чтобы безумие хёвдинга погубило хирд. В смерти Фастгера виновны и Альрик, и я. Надо было остановить его тогда, отдать благодать Плосконосому.

Когда изрядно выпившие хирдманы вернулись на корабль, то увидели жуткое зрелище. В свете угасающего солнца обнаженный по пояс Живодер, покрытый шрамами и ожогами, втыкал ножи и крючья в Альрика, прижигал раны углем и железом. Палуба и борта «Сокола» покрыты мелкими темными пятнами. Рядом негромко постукивал бодран, и чей-то голос старательно проговаривал:

— Пасгод — рыба. Моор — море. Ковай — друг.

* * *

Наутро Альрик не вспомнил, как согласился в очередной раз лечь под нож Живодера, но поверил, что это была его просьба. И в этот раз полоумный бритт сделал всё, как надо, ведь ему не мешала ни качка, ни скорый бой, ни дергающийся человек под руками. Рысь заверил меня, что достаточно будет еще одного раза, через седмицу-другую. И лучше позже, чем раньше, чтобы всё зажило как надо.

Но ни один, ни другой бритт не смог мне сказать, поможет ли это Альрику прямо сейчас. Потому я продолжил быть настороже, хотя это утомляло похлеще любого сражения. Было бы куда как проще жить, если б я попросту мог набить морду некоторым типам.

По совету Херлифа я взялся проверить новых хирдманов в бою и сразился с каждым из них.

— Может, продуть лучше? — спрашивал я у Простодушного.

— Нет. Победи их всех. Причем как можно быстрее. Сделай всё, что сможешь.

— Какая ж это проверка?

— Это не ты их проверяешь, а они тебя!

— А почему Альрика не проверяли?

— Ты не хельт. А вспомни себя! Скажешь, когда ты и Альрик были поближе рунами, ты с ним не спорил? Не дрался? Вот то-то и оно. Пусть лучше сразу поймут, что ты сильнее.

— А Росомаха?

— Он с тобой драться не станет. А вот приятели его могут и влезть. Но ты их не зови, пока дар не проснется.

И эти хитрости мне тоже не нравились. Но Херлиф дело говорил. Хотя я бы все-таки лучше прогнал всех и собрал бы заново, как прежде, через одобрение ульверов.

Впрочем, дар так и не проснулся. Потому Простодушный сделал так, чтоб вместо меня с одним из дружков Росомахи, кажется, его звали Большой Крюк, смахнулся Живодер. И хотя бритт был ниже противника на две руны, потрепал он Крюка изрядно. С единственным открытым глазом, с десятком порезов и ушибов, с выбитым пальцем на левой руке Живодер не уступал до тех пор, пока Крюк сам не остановил бой. В настоящем сражении бритт бы помер, наверное. А, может, и нет, ведь тогда бы он мог вырвать Крюку глотку, а так только отпечатки зубов оставил.