Книга Сага о двух хевдингах, страница 119 – Наталья Бутырская

Она махом выпила целую кружку хельтова меда. Когда я пил его чистым, меня тогда с нескольких глотков повело, а она даже не раскраснелась.

— Не сразу я заметила, что стала хорошеть. Побелела кожа, кривые зубы встали иначе, волосы загустели, глаза заблестели. Всё, о чем я думала, когда смотрела на себя в воду, стало сбываться. На седьмой руне мне пришлось уйти из хирда. Я даже поменяла имя, так как никто меня не признавал в новом обличье. К восьмой руне я шла три зимы. Я понимала, что красивая воительница без хирда никому не нужна, а в хирде у меня никак не получалось остаться. Даже когда я сама собрала хирд, не сложилось. Сколько раз я жалела, что выпросила у богов такой дар! Потому мне приходилось ловить и убивать тварей не как хирдманы, которые толпой навалятся и тыкают копьями, а хитростью. Ведь я была одна! Придумывала ловушки, приманки, готовила подходящее оружие, училась им владеть. Порой я бралась за такую работу, от которой отказывались хирды в два десятка хускарлов. Порой меня нанимали только на спор, я привыкла спорить и доказывать, что ничуть не хуже прочих. И вскоре обо мне прослышали все Северные острова.

— Зачем же ты ушла в другие земли? — спросил Трудюр, подсаживаясь к Дагне ближе.

Она допила третью кружку и пихнула его в бок так, что его снесло с бревна.

— Это всё из-за десятой руны. Как только я доросла до хельта, дар усилился. Так всегда бывает. Я уже не хотела ни красоты, ни мужских взглядов, да и нечего уже было менять. Но стало хуже. Ко мне подходили даже те, кто меньше рунами, и требовали, совали серебро и золото, дарили корабли, трэлей, ткани. Особенно старался один ярл. И так он старался, что мне оставалось либо убить его, либо сдаться. Убить значит навлечь на себя кровную месть. И я решила уйти.

— А что, в Альфарики твой дар ослаб?

Альрик слушал ее очень внимательно. Тулле же прикрыл здоровый глаз и будто заснул.

— Вроде бы нет. Но тут всё иначе. В Альфарики хельтов не так много, и чаще всего это люди богатые зимами. Они умеют обуздывать свои страсти, к тому же все давно женатые, со взрослыми сынами и внуками. И они понимали, что жениться не смогут, а по доброй воле взять меня не выйдет. Слабых я привыкла отпугивать рунной силой, дуракам ломала носы и руки, и с меня даже виры не брали, ведь это они пошли против обычая. А еще тут хорошо, что все города под разными князьями. Было такое, что один князь захотел меня в наложницы взять, так я просто ушла оттуда в другое княжество. А вот с ремеслом выходило худо: никто не хотел нанимать бабу, к тому же без хирда. Здесь справляются с чудищами сами, особенно когда нужно кого-то до шестой руны поднять, и отдавать благодать с серебром никто не хочет. Я жила на то, что привезла с Северных островов, училась живой речи, ездила меж городов, убивала нападавших, знакомилась с людьми… А потом бонд в какой-то деревушке попросил меня убить чудище, что повадилось скот таскать. У него всего пятеро воинов было, да и те воины лишь на одну половину, а на вторую половину помощник кузнеца, гончар, плотник, кто-то там еще, и все карлы. Не хотел он почем зря людей терять, потому и согласился взять бабу-хельта. Тогда я и встретила Хотевита.

Живичи тоже слушали. Зря, наверное, Дагна говорит перед ними. Они же не ей служат, а ее жениху или вовсе отцу Хотевита, перескажут каждое ее слово и хорошо, если не переврут