Книга Сага о двух хевдингах, страница 126 – Наталья Бутырская

Альрик сказал, чтоб ульверы быстро построили небольшой домишко, обязательно положить крышу и поставить четыре стены. Сам сходил на «Сокол» и из-под досок вытащил горшок с топленым салом. Мы его возили в самом низу, чтоб холод от морских и речных вод не дал салу стухнуть.

Дагна поймала Живодера и выспрашивала, как мы поймали вылюдь. Потом глянула на меня и подняла брови, мол, чего ждешь? Долго нам еще эти мерзкие вопли выслушивать?

И впрямь… чего я тяну-то?

Снова получалось, что я добивал кого-то, но сейчас моя душа была спокойна. Это я сам ее поймал, со своим хирдом, и я мог бы убить ее в бою, но вышло так, что убью чуть позже. Никакой обиды Фомриру! Правда, цепи я все же снял, распутал и стянул сети с веревками. Пусть вылюдь защищается, коли захочет!

Она замолчала, хлестнула хвостами, уперлась ластами, поводила носом и повернулась лицом к озеру. Потом вскрикнула и поползла к воде. Я поднял топор и широким ударом снес ей голову. Тело дернулось, переставило один ласт и лишь после этого рухнуло наземь.

Я замер, выжидая руну. Вдох. Другой. Неужто мало?

И вспыхнуло. Опалило нутро белым огнем. Пронзило горящими иглами каждую косточку. Озарило и смягчило каждую жилку. И первое, о чем я подумал: как же хорошо лежит в руке топор! Лучше прежнего. Причем как прежнего меня, так и прежнего топора.

Дагна подошла, похлопала меня по плечу, сказала:

— Самый юный хельт, что я видела!

А потом принялась разделывать тушу: отрезать хвосты, вскрывать грудину. Живичи кинулись ей на помощь.

Живодер смотрел на мертвую вылюдь так, будто это его друг или брат изменился и превратился в тварь. Остальные ульверы рубили в лесу деревья под дом. И никто не порадовался за меня.

— Что не так? — грубовато спросил я у бритта.

— Странный, — сказал он, не сводя взгляда с головы вылюди, откатившейся в сторону. — Странный измененный. Не злость, а голод. Не ярость, а страх. Очень старый. Старше Альрика. Старше твоего отца. Давно ходит.

— Тогда почему всего двенадцать рун?

— Не ест руну — теряет силу. Ест руну — не теряет. Много потерял. Раньше сильный был.

— Как ты это видишь?

— Не глаза, вот здесь видеть, — он постучал себя по груди. — Неправильный измененный. В Альрике сидит тварь и хочет наружу, а тут в твари сидит человек и хочет наружу. Сыта тварь — человек сверху. Голодна тварь — человек снизу. Если бы я бы рядом, я б сделал шрамы, и он был бы всегда человек.

— Погоди! — я уже и позабыл про десятую руну. — Он не до конца изменился, что ли? А сейчас ты мог его исцелить? Если б я не отрубил голову?

— Нет. Сейчас нет. Давно надо было. Когда только изменился. Или сильно потом, когда он еще сильнее слабый будет. Если руны вниз, до карла, тогда человек выше и выше.

Я не понимал. Это что же выходит? Что измененный может снова стать человеком?

— Нет, — замотал головой Живодер. — Как Альрик — редко-редко-никогда, так и измененный. Сильный человек! Очень сильный! Рядом кто-то держит. Человек дерется с тварью. Туда-сюда, туда-сюда. Часто-часто-всегда иначе: Домну хватает и не выпускает. Нет человек, только тварь.

Значит, обычно человек враз становится измененным, и там ничего не остается. И редко бывает так, чтоб кто-то боролся с Бездной. Эрн боролся, долго боролся, но никто его не держал, а потом он получил новые руны, убив Хрейна и его людей, и окончательно сделался тварью. А Альрик борется уже долго, и мы ему помогаем, как можем: и Тулле, и Живодер, и я.