Книга Сага о двух хевдингах, страница 132 – Наталья Бутырская

Я так задумался, что еще стоит глянуть в Раудборге, что не сразу заметил неладное.

Мы вошли в устье Ольховы и уже подходили к знаменитому мосту, возле которого по обеим берегам паутиной раскинулась пристань с десятками причалов. Я и прежде удивлялся, как же тут людно. Крупных кораблей вроде нашего «Сокола» почти не было, но так ведь в Альфарики ходят не по морям, а по рекам, на небольших ладьях проще пройти через отмели и узенькие проливы. Так что лодчонок всех мастей здесь было предостаточно. Даже иноземные купцы предпочитали живичские ладьи для перевозки товара.

Несколько раз что-то глухо ударило в борт нашего корабля. Неужто озерные твари перебрались в реку, чтобы отомстить за ту вылюдь? Я поднял весло и привстал, чтобы глянуть на воду. И тут прямо мне под ноги прилетело яйцо и разбилось, забрызгав одежду.

Я оглянулся и увидел, что лодчонок возле пристани вдруг поуменьшилось, зато людей на деревянных мостках было видимо-невидимо. И некоторые швыряли в нас камнями, кочерыжками и яйцами. А еще до нас доносились крики, бабий истошный вопль перелетел через реку аж до Вечевой стороны.

— Убрать весла. Пересесть так, чтоб грести обратно, — сказал я, еще до конца не понимая, что произошло, но чуя какую-то беду. — Дагна, что они кричат?

Она стояла бледная до немоты, прижав руку к горлу, точно ее кто-то душил.

— Велебор! — рявкнул я.

Живичский воин выглядел едва ли лучше Дагны, но сумел собраться и ответить.

— Бранятся. Почти всё — брань. Кричат, что мрежники погубили Велигород. Мрежники пришли убить всех живичей. Навлекли гнев богов. И надо их убить.

— Почему? Мы тому виной или другие мрежники?

Велебор вслушивался в крики, когда баба, что приглядывала за Дагной, вдруг вскрикнула и заверещала истошно на живом языке.

— Что? Что она говорит? — рычал я, встревоженный пуще прежнего.

— Гляньте туда, — Дагна указала рукой на какие-то столбы, торчащие из воды.

Я не был уверен, стоили они раньше или нет. К столбам были привязаны люди, и непонятно, мертвы они или просто избиты до кровавых соплей. Вот людей там точно прежде не было, иначе бы я призадумался, стоит ли останавливаться в таком городе.

— Это же Игуль, — выдохнул Кот. — Ну, ведь он же!

Я даже всматриваться не стал, сел лицом к городу, взял весло и крикнул:

— Уходим! Обратно к озеру! Быстро!

Что бы тут не случилось, это явно касалось нас. Либо лично нас, либо вообще всех мрежников, что жили в городе. Я не хотел рисковать жизнями ульверов, чтобы выяснить доподлинно, за что избили Игуля: за нордскую кровь или за то, что он пришел с нами.

Мы умчались еще быстрее, чем шли сюда, и шли, не останавливаясь, до самой темноты. Лишь ночью бросили якорь в излучине, оставшись на корабле, чтобы уйти в любой момент. Вепрь раздал скудные остатки припасов, изрядно уменьшившиеся за время нашей охоты: заветрившийся сыр, сухари да сырую репу.

— Что случилось в городе? — спросил я у Велебора. — Нет ли обычая бить всех иноземцев в какой-то день? Может, праздник какой?

Но заговорил не он, а баба. Она верещала и верещала, тыча пальцем то в нас, то в Дагну, то в бочонки, где лежала пойманная нами вылюдь. Никто из живичей не спешил пересказать ее слова, так что, когда мне надоело, я толкнул локтем Рысь, усевшегося рядом. Тот подскочил и влепил бабе оплеуху. Та замолчала.