Онлайн книга «Сага о двух хевдингах»
|
Альрик вздохнул и сказал: — Я Жирных, кроме Хотевита, не знаю, но, думаю, не вернут они ни серебра, ни товара нашего. Себе оставят, чтоб потери закрыть. Я аж рот разинул от удивления. — Да как же это? Дагна, ты ж говорила, что наш товар и близко не равен богатствам Жирных. Так чего б не поступить по чести? У меня ж и кожа с его словами есть, где сказано, сколько и чего он взял. Альрик, ты ж сам говорил, что с такой кожей Хотевит или его род вернут нам сполна! — Верно говоришь да видишь ли, в чем беда: к кому ты пойдешь, если Жирные платить откажутся? Князя-то нет. Вече созовешь? На том вече тебя и забьют, как прихвостня темной мрежницы. — Это если дотянутся, — не задумываясь, огрызнулся я. А потом задумался. И впрямь, чтобы нам поверили, нужно, чтобы слова записанные кто-то услышал, а нас слушать не станут. Мы проспорили до темноты. Дагна хотела всего и сразу: и замуж выйти, и убедить городской люд, что она не ворожея, и поймать еще одну тварь, чтоб показать ее в Раудборге, и увидеться с Хотевитом. Всё же баба есть баба. Вроде умная, а как до жениха дело дошло, так разом и поглупела. Чтоб уговорить ульверов на убийство воеводы, даже попыталась приманить их своим даром, да только я, завидев совершенно одуревшего Трудюра, вразумил их стаей. Такое я спустить с рук ей не мог, и так едва сдержался, чтоб не ударить, попросил Велебора убрать глупую бабу подальше от моих хирдманов. Сам же хотел только одного: вернуть товар или деньги и уйти отсюда куда подальше. Хорошо, хоть это не Бриттланд, тут полно разных городов, и в каждой иной ярл, а вернее сказать, князь. Так что изгоями во всей Альфарики мы не станем. Ведь не может же так статься, что мы везде умудримся в немилость впасть! Нет, по правде, я бы не отказался увидеть и воеводу, и людей, что Игуля забили. Увидеть, отрубить руки и подвесить за ноги где-нибудь на площади, чтоб знали, каково заговоры устраивать против северных хирдманов. Но не сейчас. Сейчас мы слишком слабы. Моя стая слишком мала. Я прямо ощущал, что мне нужно больше волков! Мой дар возьмет всех! Не два десятка, а все пять или шесть. Я даже попытался взять в стаю того же Велебора или Вышату, но не мог их отыскать. Глазами вижу, а даром — нет. Жаль, я-то решил, что могу не только будить дар, но и набрасывать его на всех, кого пожелаю. Не все ульверы были со мной согласны. Живодер, к примеру, хотел пробраться в город и прирезать воеводу. Отчаянный считал, что мы порвем всех и так. А Трудюр вдруг вспомнил про дочек хозяина, что приютил нас в Раудборге. Вдруг им тоже досталось от перепуганных горожан? Но когда Альрик, Простодушный и Коршун встали на мою сторону, все спорщики угомонились. Потом мы долго обсуждали, как и кто пойдет в город, чтоб поговорить с Жирными. Я не собирался доверять слова Хотевита, начертанные на той самой коже, живичу. А если купец отберет? Я вообще ни с чем останусь. Конечно, из ульверов вызвался пойти Рысь, он при случае мог сказаться бриттом или прикинуться рабом, а рыжие и среди живичей встречаются. Коршун больше походил на сарапа, чем на норда. Но я тоже хотел пойти. Вот только среди живичей нет не только хельтов-баб, но и хельтов-юнцов. Так-то довольно волосы переплести иначе, убрать браслеты с цепями, снять слишком дорогой топор и одеть живичскую рубаху, и меня не отличить от других юнцов в Раудборге. Если бы не руны… |