Книга Сага о двух хевдингах, страница 142 – Наталья Бутырская

До моста мы дошли быстро, но вот войти на Вечевую сторону было не так просто, там воины держались иначе, смотрели всякого, спрашивали знак для прохода у незнакомых. Через какое-то время к нам подошел и Рысь со своим живичем. Леофсун был босиком, в рубахе навыпуск, с подвернутыми штанами и корзиной рыбы за плечами, выглядел так, будто непутевый мальчишка сбежал из дому на рыбалку. Усы и первую бородку он себе сбрил, напоказ выставил лишь первую руну и стал выглядеть едва ли на пятнадцать зим. И не скажешь, что это восьмирунный воин, который немало повидал и немало кого порубал.

— А дальше как? — спросил он.

— Дальше нужно сходить к вингсвейтарам. Они двор Жирных сторожат, знают, кто мы есть, и не откажутся помочь.

На это и была вся моя надежда. На здоровяка Гуннара, с которым мы неплохо сдружились за время пути из Триггея до Раудборга.

Вышата передернул плечами.

— Боязно. Стоян-то не вернулся.

— Может, его со двора не выпустили? Вряд ли воевода убивает всех, кто на Вечевую сторону со знаком Жирных идет. Скажешь, что принес Жирным весть об их товаре, мол, разбойники напали или наоборот, весь товар вышел и нужно еще вести. Ты же лучше знаешь, что сказать можно.

— Прежде знал, — угрюмо отвечал Вышата. — Но прежде Жирных тут боялись и уважали, а нынче порядок другой. Ладно. Пойду. Коли что, не поминайте лихом.

А мы остались ждать неподалеку от моста.

Вышата ушел, и мы с Леофсуном остались вдвоем. Рядом проходили люди, такие же, как и прежде: в ярких сапогах, в платках с височными кольцами, с непонятными речами, внизу, возле причалов, стоял тот же гомон. Блеяли овцы, хрюкали свиньи, купцы ругали нерасторопных носильщиков, покрикивали стражники, что проверяли каждую лодку. А неподалеку, и нам с моста это было хорошо видно, торчали из воды столбы, и на них еще болтались останки тел, недоклеванные птицами и недообглоданные рыбами. Уже и не разобрать, на каком из них висел рыжий и конопатый Игуль, что так лихо умел торговаться.

Зато я уверился, что мы прибили единственную в этом озере тварь. Ни измененный, ни Бездново детище не устояли бы перед кровью. Как же это злило! Значит, скармливать овец и людей вылюди — хорошо, а убить вылюдь — плохо? Был бы у меня дар Рыбака, я бы не поленился и приманил бы сюда тварь прямо из Северных морей! Вот тогда бы я поглядел, как они отдают своих детей в жертву чудищу ненасытному!

— Кай! Охолони! — Рысь потряс меня за плечо. — Силу прибери. И руны тоже.

Я и не заметил, как вновь вернул себя в нынешние зимы, а заодно и к десятой руне. Наскоро уменьшил руны до пятой, и как раз вовремя. Подошел простоволосый карл, протянул лоток с каким-то печевом, сказал какую-то диковинную вису и выжидающе посмотрел на нас.

— Нет! — твердо ответил я. И я знал, что уж это слово у меня выходило точь-в-точь, как у живичей.

Он заголосил еще громче, качнул лотком туда-сюда, и даже через сотни запахов города ко мне пробился аромат свежего печева, меда, влажной опары и дыма.

— Нет!

А карл всё не отставал, пихал свой товар чуть ли не в нос, уже и за рукав ухватил. Я выдернул руку и легонько оттолкнул его лоток. Парень отлетел чуть ли не на середину моста, покатился кубарем, печево раскатилось по доскам, и кто-то уже бросился подхватывать пироги и ковриги.