Книга Сага о двух хевдингах, страница 146 – Наталья Бутырская

— Если за тварь, то лучше и не спрашивай.

— А если вот за это? — и я протянул кожу с записанными словами, которую мне дал Хотевит.

Гуннвид развернул ее, медленно водил пальцем по узорам, потом кивнул.

— Да, это другое дело, но не знаю, выйдет ли у тебя с ним встретиться. Слышал, что Жирные его взаперти держат, не пускают даже во двор, вроде как он разумом помутился. Среди рабов слухи ходят, будто это Дагна ворожит, издали ему ум мутит, к себе тянет. А еще что вылечить его может только дева чистая, непорочная, без единой руны и дурных помыслов. Стоит им только сомкнуть руки перед Масторавой, как сойдет злая ворожба. И хоть Жирные сейчас не в чести, но девок таких в городе нашлось видимо-невидимо, многие на их богатство зарятся.

Я слушал его, слушал, а потом оборвал:

— Сам жалею, что в такое влез, по старой дружбе решил Дагне помочь, а тут такое вышло. Изгоями ходить нам уже приходилось, а вот отдавать свое добро я как-то не привык. В Бездну всех ворожей, Жирных, воевод и их дрязги! Я свое серебро вернуть хочу. Коли добром не выйдет, так я и злом не откажусь. Иначе как я хирдманам в глаза смотреть буду? Если не поможешь, сам к Жирным пойду, своими руками выдеру из них всё до последней марки.

Гуннвид потер лоб.

— Давай, я всё же попробую. Злом всегда успеется.

Передал меня своим людям, и многие из них были знакомы с совместного плавания с острова. Меня накормили, посмеялись над тем, как меня хотел лотошник с булками облапошить.

— Здесь такое всюду. Кого побогаче он бы стороной обошел, а тут видит, что юнец, мошна на поясе не пуста, вот и нарвался. Есть такие, кто под телеги кидается, а потом виру требует. И видаки у них всегда рядом, сразу крик подымают.

— Когда я в своей одеже и с топором ходил, что-то никто так не шутил, — подивился я живичским нравам.

— Какой дурень полезет на пришлого с оружием? А вдруг зарубит сгоряча? Виру-то с него стрясут, да после смерти зачем она нужна?

Спросил я и где Вышата. А его вингсвейтары и в глаза не видели, сказали, что к ним их собрат пришел, из тех, что у Жирных стоят. Значит, Вышата пошел не к Гуннвиду, как было уговорено, а к купцам. Почему? Неужто решил рассказать Жирным, где прячутся ульверы с Дагной? Купцы ведь могут и продать Дагну за защиту воеводы. Или чтобы перед горожанами оправдаться. Может, зря я тут штаны просиживаю, а надо бежать к своим парням и говорить, чтоб уходили?

Нет. Останусь. Альрик не дурак, да и Дагна, когда голову остудит, тоже задумается. Если Коршун почует кого, так они тут же спрячутся или укроются в других местах, а может, и уже ушли. Особенно когда Рысь придет и расскажет… А ведь он не уйдет из города, не отступит. Будет кружить по улочкам, пока кто-нибудь не догадается, что это иноземец. Хотя чего гадать?

Я пробудил стаю и увидел, что Леофсун впрямь неподалеку, вряд ли даже из города вышел. У ульверов все тихо, Альрик спокоен. И сразу от сердца отлегло, я перестал ходить взад-вперед по горенке, сел на лавку и угомонился.

Гуннвид пришел не скоро, с мрачным видом положил передо мной кожу со словами Хотевита и сказал:

— Жирные не отказываются уплатить за то, что здесь сказано, но прежде хотят поговорить с тобой.

— А Хотевит?

— Я его так и не увидел.

Что-то честный вингсвейт не договаривал. Что-то тяготило его душу, не привыкшую к лжи.