Книга Сага о двух хевдингах, страница 39 – Наталья Бутырская

Это еще посмотреть надо, кого тут наказали. Эта дуреха только слезы льет, вот и все наказание! А я тут с дырой в пузе и с располосованной ногой, жру одну воду и не знаю, когда снова встать смогу. Если бы я кого наказывал, так бил бы виновного, а не его жену или детей.

— Ты прости меня. Я больше никогда так думать не стану. Хочешь — до смерти избей, хочешь — на холод выгони! Ни слова поперек не скажу! Только пусть Орса сжалится и излечит твои раны! Дагней ночами не спит, твое дыхание слушает, Эрлинг почернел от горя, Ингрид места себе не находит, даже Ульварн хуже спать стал.

— Вот на ноги встану, — сказал я и замолчал, чтоб отдышаться. — Встану, тогда и побью.

— Хорошо, — пискнула Фридюр.

— Позови…

— Дагней? Эрлинга? Эмануэля?

Надо узнать, как там ульверы. Что с Альриком? Как решили поступить с предателями? И стоит ли кто за Росомахой? А все эти бабьи сопли… Пусть думает, что хочет, лишь бы на сторону не ходила да за сыном смотрела. Наказали ее, тоже мне.

— Херлиф. Его кликни.

— Я мигом.

И она умчалась быстрее ветра, даже не утерев слезы.

Я же тем временем начал перебирать хирдманов. Немного же нас осталось. В Мессенбю Альрик взял одиннадцать человек да еще четырех из ватаг Сивого и Жеребца. Всего полтора десятка. А сколько их осталось? Пятеро. Слепой, Коршун, Синезуб, Отчаянный и Свистун. Остальные либо померли, либо сбежали, либо подняли мечи на своих же. А всё потому что Альрик погнался за дарами воинов, не думая о том, что они за люди. Хотя Беззащитный тогда был сам не свой, и в нем ворочалась Безднова тварь.

Да и я хорош. Ведь знал же, что Росомаха не так просто в хирд вошел, он и слухача за нами посылал, так почему же я не выгнал его, как хёвдингом стал? Да, на корабле он был очень полезен, в бою тоже никогда приказы не нарушал, бился отчаянно и храбро. А на берегу… да мало кто что делает во время отдыха? Аднтрудюр вон по бабам бегает, еще поди вылови его вовремя, зато в походах он надежен. Так же и Росомаха. Пил и хёвдинга поил? Так у хёвдинга своя голова должна быть. Прекословил? Так и я так же делал, притом во время походов.

Нет, не за что было его выгонять. И винить себя тут не стоит. Но людей надо выбирать осторожней, и если вдруг что покажется странным, так не брать их в хирд. Я бы и Живодера выгнал, особенно как посмотрел на него глазами Тулле, но он уже вошел в мою стаю.

— Кай?

Я открыл глаза. Передо мной стоял Простодушный. В рассеянном свете, что доходил через распахнутую дверь, он казался спокойным, как обычно.

— Садись. Что с Альриком?

— Поправляется. Но у него подпален бок и часть спины.

— Он же хельт. Что ему несколько ожогов!

— Порушен узор, что вырезал Живодер.

От его слов я аж привстал, впрочем, сразу же рухнул обратно, скривившись от острой рези.

— Он…

— Пока нет. Но в тот день на острове он стал иным. Вроде бы и Альрик, но лицо чужое. Потому мы поили его дурманом, боялись, что если проснется, мы с ним не сладим.

— А сейчас?

— Ему здешний жрец навесил каких-то бус-костяшек, так что пока он держится. Но он сам не свой. Корит себя за Росомаху, за то, что не сразу распознал пиво, и за то, что снова стал опасен. Вепрь приглядывает за ним, но лучше бы ты поскорее встал на ноги и поговорил с Беззащитным.

В прошлый приход Эмануэль все же зашил рану, наложил на ногу повязку, под которую уложил дробленые кости тварей, так что рано или поздно я должен встать.