Книга Сага о двух хевдингах, страница 58 – Наталья Бутырская

Я перехватил топор поудобнее, и рука сама легла на место со шкурой ската, будто Кормунд заранее знал, как оно лучше. И снова то самое чувство, что и от первого заказанного топора: словно я с ним всю жизнь ходил, с первых штанов и до сего дня. Руку он немного оттягивал, но это потому, что его под хельта делали.

— Ну-ка, опробуй на бревнышке.

Я покрутил оружие так и сяк, но как ни старался, не мог придумать ни единого упрека старому кузнецу. Взмах, и топор вошел в бревно так мягко, что ни одно колечко не отлетело в сторону. Лезвие не раскололо железное плетение, как было с секирой, а начисто разрубило. Чуть потянул, и топор легко вышел из разруба. Еще один взмах, на этот раз я бил иной стороной. Клюв вошел в дерево по самое топорище, а я толком и не почувствовал удара. И не нужно ничего менять, искать новую манеру боя, привыкать и ждать десятой руны.

— И что скажешь? Выжил из ума старик Кормунд али еще сгодится на что-нибудь?

— И хотел бы сказать что-то дурное, да язык не поворачивается. Добрый топор. Лучше прежнего!

— Кха-ха-ха! — рассмеялся-закашлялся кузнец. — То-то и оно.

— А под сторхельта делаешь оружие?

— Под сторхельта уже не смогу. И силы не хватит, и секретов того железа у меня нет. Нет на Северных островах таких умельцев, чтоб оружие для сторхельта делали. Обычно попросту из обычного железа куют, подмешав немного твариного праха, только побольше и потяжелее. Не меч, а большой меч. Не топор, а большой топор. Разве ж это дело? Все равно что тебе секиру в руки совать.

Поблагодарил я Кормунда, отдал ему вторую часть платы, и мы с ребятами вернулись в город, отыскали место, где остановился хирд. А я всю дорогу не мог налюбоваться на новый топор. С каждым взглядом находил в нем новые достоинства, например, на длинной оковке кузнец высек еле заметные руны. По словам Тулле, первые две совпадали с теми, что выпали мне при рождении: смерть и сила. Смерть сильным. А третья, которая была выбита отдельно, могла означать всякое, но все смыслы были связаны с дружбой, общностью, совместными действиями. Словом, со стаей.

Верно говорят, что хороший кузнец должен быть немного и колдуном, и жрецом. Видать, Кормунд тоже умел говорить с богами, ну или хотя бы с одним, с Корлехом.

— Альрик, глянь, что мне кузнец спроворил! — радостно выкрикнул я, едва войдя в сарай, и тут же осекся.

У нас были гости. Харальд Прекрасноволосый с сыном Хаконом.

— Присядь, — сказал Альрик. — Дурные вести пожаловали.

Харальд криво усмехнулся.

— Скиррессоны…

У меня похолодело в животе.

— Они знают. Пока мы стояли в дозоре возле Гейровых земель, пропал мой хирдман, Боров. Причем пропал перед самым уходом. Ни капли крови не оставил, ни следа. А потом я услыхал, что после него начали пропадать и другие люди, но только из дружин двух ярлов. Тех самых ярлов, что были с нами на том острове. Когда пришел снова наш черед, я сказал, чтоб по одному не ходили, всегда брали кого-то из конунговых дружинников. Но даже так я потерял еще двоих. Скорее всего, Скиррессоны теперь по именам знают всех, кто был тогда.

Первым делом я подумал о сыне и жене. Что, если сыновья Скирре захотят отомстить через них?

Прекрасноволосый же продолжил:

— Я на службе у конунга. Ярлам тоже бежать некуда, да и не выйдет сейчас. А вот вам лучше уйти из Северных морей.