Книга Сага о двух хевдингах, страница 72 – Наталья Бутырская

Чу! Оно!

Я рванул, замахиваясь топором. Едва успел развернуть его клювом вперед, разглядев тусклое мокрое железо на голове неведомого друлинга, и с хрустом вогнал острие прямо в висок. Дернул обратно, развернув врага, и увидел перепуганные глаза парнишки едва ли пятнадцати зим. Карл! Двурунный. Его и кулаком можно было свалить. Я подхватил его падающее тело на рукоять топора, а левой рукой вогнал нож ему в горло. Чтоб наверняка.

Где же остальные?

Я огляделся и понял, что тут друлинги ночевали. Хлипкий наклонный навес из жердей и шкур, под ним сухие дрова и нехитрая утварь. К навесу приставлено короткое копьецо, рядом лежал опрокинувшийся щит. Я внимательно осмотрел первого друлинга, которого я видел. Мертвый парнишка ничем не отличался от нордов или тех же бриттов: нос, глаза, уши. Шлем старый, битый, с несколькими кое-как приделанными латками. На поясе мальчишки топорик, похожий на наши. Только и отличие, что ворот рубахи иначе пошит да узор на нем непривычный, а еще в одном ухе болталось медное кольцо с деревянной плашкой, на которой был вырезан и прокрашен какой-то знак. Я хотел было снять, но передумал. Вдруг это знак его бога? А ну как без него он не доберется к посмертной жизни?

Убрав нож, я подхватил лежащий щит и пошел дальше. Так-то сподручнее будет.

Второй друлинг напал на меня нежданно, швырнул копье откуда-то из кустов, но я успел отбиться щитом. Отбил и отскочил в сторону. Как раз вовремя. Успел уйти от второго копья.

Два хускарла вышли мне навстречу. У семирунного длинный меч, у шестирунного — дубина, окованная железом, оба в шлемах и со щитами, из-под шлемов свисают усы, но без бород. Старший сказал что-то злобно, слов я, конечно, не понял, но суть уловил.

— А нечего наших торговцев бить! — ответил я.

Эх жаль, щит у меня хлипковат, под карлову руку сделан. С одного удара разрубят. И ведь даже умбона на нем нет, сплошное дерево. У нас с такими безрунные мальчишки бегают.

Шаг, другой. Хоть у меня руны выше, зато их двое и они в железе. Из-под вымокших насквозь одежд виднелось кольчужное плетение. Еще шаг. Я прыгнул к тому, что с дубиной, первый удар отвел щитом, дерево тут же проломилось, сам же пригнулся и рубанул по ноге, проскользнувшей чуть дальше по мокрой траве. Друлинг упал на колено и взвыл, я доломал щит о его голову, выхватил нож и тут же ушел в сторону от выпада меча.

Семирунный крикнул что-то раненому и, больше не оглядываясь, попер на меня. Длиннорукий, с длинным мечом, он мог бить издали, куда я топором не дотянусь. Так он и сделал: сек струи дождя впереди, не подпуская меня ближе. А без щита и железа прыгать под меч как-то не хотелось. Я пятился, ожидая ошибки друлинга, тот же шел уверенно, силу почем зря не тратил, но и не спешил, видать, все же опасался моих девяти рун. Так, больше грозил, чем бил.

Еще несколько шагов. Мечник вдруг посерьезнел, начал напирать плотнее, замахи ложились всё гуще. Я уклонялся и отходил назад, уворачивался и пятился, пока краем глаза не приметил знакомый косой навес. Он довел меня до своей стоянки? Зачем?

Внезапная мысль ожгла изнутри, я резко отпрыгнул, поскользнулся и откатился в сторону. И не зря, там меня поджидал раненый друлинг. Увидев, что я уклонился, он разразился бранью. А я поспешил вскочить на ноги, как раз вовремя, чтобы встретить меч семирунного. Отойти я не успевал, потому принял удар на железную оковку топора, лезвие меча скользнуло вдоль рукояти и пошло прямо к моим пальцам. Тогда я взревел, увел топор вниз, вывернул его из-под меча и влепил клювом по боку хускарла. Топор прошел вдоль кольчуги, разорвав лишь одежду поверху.