Книга (Не)естественный отбор, страница 144 – Наталья Бутырская

Даже после того, как ребята обернулись, оставив свои бантики на шеях, Зоя их не боялась. Девочка перезнакомилась со всеми, вспоминала, как выглядит тот или иной человек в звериной форме, и весело болтала. Кто-то даже захотел научить ее кувыркам, но я запретил. Все же разрешение на занятия паркуром должна давать мама, и паркур – не самый безопасный вид спорта. Лучше уж купить ей ролики, и пусть она катается по лесным дорожкам под присмотром одного из волков.

А Наталья, когда я передавал ей девочку, сказала, что днем звонила учительница и сказала, что сегодня Зоя впервые заговорила с детьми во время перемены.

Да, некоторые проблемы довольно просто решаются, а некоторые…

Первая семья, куда мы пришли, внешне выглядела вполне благополучно. Трехкомнатная квартира, двое родителей: мама – домохозяйка, папа обеспечивает семью, и шестеро детей разных возрастов. Все ходят в школу, одеты не в новую, но добротную одежду, младшие донашивают за старшими, дома всегда есть суп, второе. Но к нам поступила информация, что по вечерам из квартиры часто доносятся крики и плач, неоднократные вызовы полиции, соседи говорят, что отец лупит детей и, возможно, жену.

Главы семейства не было дома, и нас встретила его жена, невысокая, с усталым лицом, в потертом халате и с грудным младенцем на руках.

Когда мы вышли из их квартиры, Крис вдохнула и глубоко выдохнула, пытаясь очистить легкие от липкой атмосферы их дома.

— Стан, она, кажется, так и не поняла, почему мы пришли. Фуу, аж покурить захотелось.

— И боюсь, никогда не поймет. Ее отец бил детей за любую провинность, ее муж бьет детей, в ее мире так и должно быть. Она не представляет, что кто-то может жить по-другому.

— Самое смешное, что представляет, но весьма отдаленно и точно не в России. Слышал, там телевизор работал? Я почти уверена, что это какой-то бразильский сериал, так вот, скорее всего, она думает, что семьи, где папы заботятся о своих детях, говорят им, что любят, разговаривают с ними о жизни, существуют лишь где-то там, за границей, в красивых фильмах и любовных романах. А в жизни все, как у них: полнейшая диктатура и оплеуха за любое неповиновение.

— Не хочешь взяться за них?

— Ни за что. Хотя детей жалко. Они ведь вырастут и продолжат эту цепочку: парни будут бить жен и детей, девочки найдут себе мужей-тиранов, но я даже не представляю, что я могу здесь поменять. Даже если я изобью папашу, он лишь внесет меня в список тех, кого он должен бояться, а жена и дети так и будут числиться в списке жертв.

— Пока не передумала?

Крис пожала плечами и села в машину. Раз уж у меня была возможность помотаться по адресам с личным водителем, я не стал ее упускать.

Во второй семье я уже бывал раньше и надеялся, что после ее посещения Крис передумает воплощать свои романтические идеи и сбежит. Это был классический пример затяжного алкоголизма в семье.

Подъезд в том доме словно бы готовил посетителей к погружению в бытовой ад: исписанные маркером, мелом и помадой стены, потолки в черных пятнах, из центра которых, словно черви, торчали изогнутые сожжённые останки спичек, крепкий запах мочи с оттенком кошатины, бурые кучи непонятного происхождения по углам, битое стекло и разорванные пакеты с мусором.

— Блин, они тут вообще не убираются? Как можно жить в такой грязи? – прошипела Крис, зажимая нос. Я лишь усмехнулся и потянул дверь квартиры.