Книга Сага о Годрланде, страница 117 – Наталья Бутырская

— Кто такой Аммар?

— Это один из ближайших соратников Набианора. Он приехал в Гульборг, чтобы подготовить всё к приезду пророка. Вроде бы Аммар был в хирде Набианора, когда тот еще не стал гласом божьим. Всем известно, как Набианор прислушивается к своим бывшим хирдманам, и что нет никого преданнее их.

— Значит, ты хотел понравиться Аммару? — спросил я, забыв и об угощении, что принес Лавр, и о вине.

— Верно, — кивнул Клетус, а вместе с ним и Хальфсен.

Порой я даже не замечал, что слова фагра пересказывает толмач, будто сам Клетус говорил на нордском или я так хорошо выучил фагрскую речь.

— Потому и затеял ссору?

— Потому я вообще пошел на этот пир, — улыбнулся Клетус, — а уже потом затеял ссору. Ни с кем другим бы ссора не вышла, остальные знают меня и мои умения, потому ни за что бы не согласились на поединок. Да и с тобой всё пошло не сразу. В Годрланде думают, что норды грубы и глупы, одним словом — варвары, но ты и твои люди вели себя подобающе, даже зацепиться было не за что. Еще и твой толмач не хотел пересказывать мои слова, а наговорил я немало.

Я гневно глянул на Хальфсена, но тот лишь пожал плечами:

— К чему повторять пьяные речи? — а потом продолжил: — Клетус считает твои поступки на пиру достойными восхищения. Мало кто из благородных юношей вмешался бы в поединок даже ради собственного брата! И хотя фагры кичатся своей нравственностью, великодушием, умом и порядочностью, но только дикий норд вступился за рабыню и уберег ее от смерти.

— Как состязание помогло тебе? Ведь мои хирдманы выиграли половину поединков!

— Эти состязания Клетусу пришлись не по душе, потому он уговорил того господина устроить еще два — между хёвдингами. И Клетус со своей стороны выбрал именно такое, которое должно было привлечь внимание Аммара.

— Почему? — я подался вперед, следя за каждым словом Кидонеса.

Чем больше я слышал о Набианоре, тем больше он меня интересовал. Хотя бы потому, что это единственный воин, поднявшийся выше двадцатой руны, которого я встречал. Я видел в нем и того, кем я должен стать, и того, с кем рано или поздно придется сразиться. Мне нужно знать все его слабости!

— Набианор же перешагнул четвертый порог. Его сила огромна, на людях он сдерживается, чтоб никого не ранить, но в своих покоях или когда один, он отпускает ее. Не давит, как это делал Теаген на нашем состязании, а просто отпускает. И уже это тяжело выносить сторхельтам и хельтам. Потому в его дружину берут тех, кто способен выдерживать давление его рунной силы.

— Даже не сарапов?

— Он умеет делать людей верными. В его дружине воины из разных земель, — Клетус помолчал и спросил сам: — После моего состязания я готов был проиграть тебе в следующем, но ты выбрал поединок. Зачем? Ты же видел, как я дерусь!

— Я хотел тебя победить!

Клетус, услыхав мой ответ, переглянулся со своими хирдманами и протянул руку:

— Достойные слова! Клянусь своим мечом, я счастлив, что встретил тебя. В Гульборге давно не осталось честных людей.

У меня язык чесался спросить, каков дар Клетуса, но я старательно давил это желание. Негоже такое спрашивать! Вдруг он тоже захочет это узнать? Я же не отвечу.

— Благодарю, что не держишь обиды.

На этом мы распрощались с Клетусом. Ульверы разбогатели на пятьдесят илиосов, а фагр получил дорогой меч и стал дружинником Набианора. Как по мне, неплохая сделка.